Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Ребята, в общем, неплохие, правда, еще молодые, никто их жизни не научил. А надо было бы.

– Бэла после застолья почему-то на тебя очень обиделась. Ты, наверно, к ней приставал?

– Да ты что?! Все было как раз наоборот.

– Тогда это еще хуже. Раз ты отверг ее любовь, она может тебе напакостить. Так сказать, по-женски отомстить.

Евгений споткнулся о какую-то железку, непонятно откуда тут взявшуюся, и чуть не упал.

– Разбежался, домой захотелось. По-моему, твоих кадров уже не научишь, – добавил он, едва отдышавшись. – В первую очередь они думают о себе, родных. Вообще, Боря, с этими студентами надо держать ухо востро: как бы они тебя не подставили. Наговорят с три короба, потом будешь год отмываться.

Несмотря на разногласия в вопросе о студентах, Борис с ним не спорил, понимая, что он старше, поэтому к молодежи был более требовательным, чем он.

– Ладно, не будем об этом. Идем, быстрей смотреть эту чудо-заимку. Я и правда о такой еще не слышал.

То, что они увидели, превзошло все ожидания и привело в восторг. Зимовье размером с хорошую избу было срублено из добротных толстых бревен. Внутрь вели ступеньки с крепкими перилами. Над ними, как положено, был двускатный навес, покрытый железом. Предбанник с полстены в длину и шириной почти в два метра был завален разным хламом, среди которого Евгений сразу отметил капканы, ловушки, рыболовные сети и разные снасти. Тут же стояли деревянные бочки, эмалированные баки и ведра. Дверь в избу была обшита войлоком и аккуратно пробита декоративными гвоздями с широкими шляпками. Почти посередине дома стояла русская печь с лежанкой, побеленная известью. В угу примостилась еще буржуйка из толстого железа, по-видимому, предназначенная для того, чтобы быстрей согреть остывший на морозе дом. За печкой под окном расположилась деревянная кровать ручной работы с резными спинками, а рядом – попроще.

На стенках висели кухонные шкафы с разной посудой. Возле печки стоял добротный кухонный стол, также ручной работы. К дому будто прилепилась пристройка, в которой, по-видимому, стоял снегоход. В нем оказались пустые канистры, разобранная бензопила и инструменты. А вот бани они не увидели. Может, Бургомистр приврал, или она была в другом месте.

– Это зимовье больше похоже на загородный дом для развлекухи, – оценив все его достоинства, сказал Борис. – Крутой был хозяин!

– Еще бы, директор горного предприятии! Таким в то время все было позволено. Самое интересное, что он здесь не кутил и гостей сюда не приглашал. По крайней мере, я не увидел ни одной пустой бутылки из-под водки или какого-нибудь другого алкогольного напитка. Похоже, что он действительно был настоящим таежником.

На всем лежал отпечаток запустения. Брошенная посуда, неубранный стол, открытая вьюшка на печке, повсюду мусор. Евгений поднял чайник и поставил на стол.

– У меня такое впечатление, что с того времени, когда тут был Бургомистр, хозяин отсюда съехал и больше не появлялся. И, по-моему, никого тут больше не было.

– А как ты себе это можешь объяснить? – задумчиво спросил Борис. – Куда он исчез?

Женя между делом прибрал в доме, затопил буржуйку и поставил чайник. Мокрой тряпкой вымыл клеенку на столе.

– Сейчас можно будет по-человечески поесть. Где наши продукты? Открывай тушенку.

Когда они поужинали, разговор сам собой вернулся к хозяину зимовья, о судьбе которого думал каждый из них. Да и невозможно было, находясь в этом доме, не вспомнить о нем. О хозяине зимовья напоминала ходики, висевшие на стене. Тяжелая гирька на блестящей цепочке сейчас почти касались пола, а часы стояли. Когда-то они отсчитывали время своему хозяину, который о них заботился. Простенькая икона, висевшая в переднем углу, покрылась толстым слоем пыли, и уже давно никто ей не поклонялся. Даже три чугунных горшка, стопкой стоявшие на плите, давно не служили для готовки пищи в печи, бездействовали и ухваты, прислоненные сбоку.

– Я думаю, что после радиограммы в райком партии о помощи, которую сдуру попросил владелец этого зимовья, его сняли с директорской должности и заодно исключили из партии, – принялся излагать свои соображения о неожиданном исчезновении хозяина таежной заимки Евгений. – Наверняка ему пришили превышение служебным положением и нецелевое расходование денежных средств. Ты представляешь, он гонял сюда вертолет со стройматериалами и рабочими. Зарплату им явно закрывал как за выполнение горных работ. Вот хмырь!

– В то время полстраны партийной номенклатуры так отдыхали. Он еще очень скромно проводил свой отпуск. Вот на этом, наверно, и погорел?

– Не понял.

– К своему несчастью, он был раком-отшельником, – сказал Борис, – любителем природы, а не тусовщиком. Понимаешь, в чем его главная ошибка?

– Нет.

– Он игнорировал верхнее районное руководство. Не устраивал для них выездов на охоту и рыбалку, не приглашал на пикники. А они же тоже люди! Раз у тебя есть возможность бесплатно летать на вертолете и такая прекрасная база в тайге, то порадуй других. Устрой им праздник!

Евгений подкинул в печку дров и вернулся к столу.

– Скорее всего, ты прав. В одном коллективе обычно все повязаны, а он сам по себе: втихушку летал в тайгу проводить свой отпуск. Такое у нас не приветствуется. После увольнения директора предприятия вертолетчиков, наверно, перевели в другие авиаотряды – вот и концы в воду. А без хозяина тут сразу все захирело. Сюда без вертолета не попадешь, а если платить из своего кармана, то овчинка выделки не стоит. Теперь об этой таежной базе знаем только мы с тобой и Бургомистр. А что тут делать? Содержать охотничье зимовье имеет смысл только в том случае, если в округе много зверя и есть возможность доставить мясо и соболиные шкурки в город. А мы пока никого не видели, кроме медвежьих следов. Где-то здесь живет этот хозяин, разграбивший запасы бывшего владельца заимки и помогший ему съехать отсюда.

Об этом же подумал и Борис, но, не сознавая того, он был рад, что попал в такое райское место, где можно отдохнуть и набраться сил, а при желании даже перезимовать.

– Боря, так где мы будем искать твой клад? – отхлебнув чая, нарушил молчание Евгений. – У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Он и сам думал об этом, ни на секунду не забывая, зачем они здесь. В то же время чувствовал огромную ответственность за экспедицию, которую «пробил» Коробков, рассчитывая на его удачу. Наверняка он что-то пообещал верхнему начальству. И все-таки вопрос Евгения на мгновенье поставил его в тупик.

– Я думаю, – сказал