Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– А кто у нас потерялся? – с усмешкой спросил Бургомистр.

– Как кто? Степа. Ты что?..

Тот не дал ему договорить и со злостью выпалил:

– Да он не потерялся, он от вас сбежал. Рванул к своей бабе. Боря, не будь таким наивным, здесь невозможно заблудиться. Для очистки совести выстрели из своего дробовика. Но только не жаканом, на всякий случай их побереги.

Громкий выстрел разнесся по всей округе и эхом вернулся назад. Борис еще покричал, но ответа опять они не услышали.

– Если бы он заблудился, то откликнулся бы и пришел на выстрел. Значит, не заблудился. Твой Степа еще тот фрукт. Одно то, что он тихушник, это уже меня настораживает. Ни в какие разговоры он не влезает, а все время отмалчивается. Я бы таких засранцев давил.

– Но-но, умерь свой пыл. Вначале надо разобраться, в чем дело, а потом делать выводы.

К такому обороту событий он не был готов. Чтобы геолог сбежал с маршрута, никого не предупредив, о таком он даже не слышал. А тут вдруг это случилось в его отряде.

– Так что мы делаем? – с озабоченным видом спросил Евгений. – Идем дальше или возвращаемся назад? Конечно, лучше вернуться, – ответил он сам себе. Мало ли что с парнем случилось.

– Для очистки совести я сбегаю до дороги и посмотрю. Может, ему нужна помощь.

– Борис, остановись! – догнал его запыхавшийся Бургомистр. – Успокойся! Никуда твой кадр не денется.

– Но нам надо все равно его найти. Мы же не бросим его одного в тайге?

– На хрена его искать? Я уже не одного такого умника повидал на своем веку. Пошли, не будем терять время.

Борис долго ничего не мог ответить, переживая о случившемся, а Евгений и Бургомистр молча стояли друг против друга, испытывая те же чувства. Первым пришел в себя Бургомистр:

– Боря, ну и кадры уже у тебя! Таких надо гнать поганой метлой, а ты их взял в тайгу. Прости меня, Женя, к тебе это не относится. Вот с какими мужиками нужно в поле ходить, – он кивнул на Евгения, – а не брать всякую шушеру, которая тебя подведет в любую минуту.

Он хотел еще что-то добавить, но махнул рукой и, успокаивая Бориса, вдруг прижал его к себе.

– Не переживай, я хорошо знаю это место. Отсюда начинается сухая промоина и доходит до самой тракторной дороги, по которой мы спускались в долину Енюков. Степа все время сзади нас плелся и, видно, проследил, куда она выходит. Я специально вас по ней не повел, подумал, что обратно легче будет возвращаться по дороге. С нее уже не слетишь, а промоину еще надо найти. Твой кадр только одного не учел, что через пару сотен метров я вас доведу до перевальной тропы и вернусь назад. Эта тропа вас приведет до нужного места. Сейчас я этого хитреца догоню и отправлю к вам.

Борис разволновался еще пуще прежнего. Сбросив рюкзак на мох, он стал отмахиваться накомарником не то от редких комаров, не то охлаждая себя.

– Ни в коем случае не отправляй его одного, а вдруг он и вправду заблудится. Пусть лучше идет в лагерь с тобой. Мы как-нибудь справимся сами. Правда, вся посуда и часть продуктов в его рюкзаке. На привале придется чай ставить в своих кружках. Но ничего…

– Как скажешь! Я бы ему сейчас врезал по первое число, чтобы он на всю оставшуюся жизнь запомнил, как в тайге своих бросать. Для него баба дороже нас всех вместе взятых. Вот гад! Я все-таки по-свойски научу его свободу любить.

Борис сказал, чтобы он его не трогал.

– Ладно, на месте разберемся. Вам надо идти, а то в темноте ничего не найдете и придется ночевать у костра. Отсюда еще не меньше тридцати километров. Сейчас я вас доведу до развилки на перевал, покажу зимовье, в котором вы можете остановиться на обратном пути, и догоню вашего заблудившегося барана.

* * *

Степа, как только узнал, что Бэла заболела и не пойдет с ними на Барсук, потерял покой. Как же она останется одна, а вдруг с ней что-то случится? Да тут еще остаются эти метеорологи, мало что они с ней сделают. В него будто вселилась какая-то материнская тревога о маленьком ребенке. Раньше за собой он такого не замечал, а повстречавшись с этой девушкой, потерял голову. Он мечтал о ней днем и ночью, она виделась ему во сне и наяву, он мечтал свою жизнь навсегда связать с Бэлой.

Это была первая любовь, о которой он раньше ничего не знал. Думал, что может полюбить любую девушку, но годы шли, а на горизонте никого не было, в кого бы можно было влюбиться. И тут к ним в экспедиции приехала студентка из того же вуза, который он окончил. Ее учили те же преподаватели, которые натаскивали его, она сидела в тех же аудиториях, пользовалась теми же учебными коллекциями минералов и горных пород, ходила в ту же библиотеку. Словом, это их объединяло. И когда он узнал, что она хочет пойти в другую партию, он сделал все возможное и невозможное, чтобы оказаться рядом с ней.

Он понял, что от маршрута на Барсук Борис его не освободит. Образец, который они должны были там найти и принести на базу, по словам Степана, был довольно большим, значит, он был им необходим, и просить остаться в лагере – показать себя слабаком. Поэтому он решил поступить по-другому, не подозревая, сколько волнений и проблем создаст окружающим.

Как и предполагал Бургомистр, Степан вычислил, что сухая промоина из долины Енюков выходит на тракторную дорогу, ведущую в лагерь. И он не упустил свой шанс: когда геологи к ней подошли, он немного отстал и рванул по ней вверх. Когда он почти вышел из промоины, увидел двух медвежат, беззаботно игравших на открытой поляне. Тут он сразу понял, какая опасность ему угрожает.

«Ужас! Где-то рядом с медвежатами ходит медведица». По слухам, он хорошо знал, что нет никого страшней заботливой матери медвежат.

В одно мгновенье его пронзило будто электрическим током, и, вместо того чтобы тихо уйти в сторону или вернуться назад, он побежал. Страх гнал его вперед, а сзади слышался медвежий рев. Не помня себя, он забрался на высокую лиственницу. Медведица злобно рявкнула, покружила под деревом и, когда прибежали медвежата, полезла наверх. Одной лапой она схватилась за толстый сук, перехватилась другой и стала подтягиваться. В следующий момент сук сломался, и она вместе с