Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Сплавщики на воде вылавливали их вразнобой. В такой же непредсказуемой очереди они поднимались бревнотаской. За кругляком диаметра 30 сантиметров могла идти «двадцатка». Её догоняла «десятка» или «сороковка». Затем в «пасьянсе» из кругляка возникало бревно с диаметром 28 сантиметров, потом – и того круче.

Звеня, скрепя, а на отдельных участках грохоча, бревнотаска тянула «пятидесятку». Покрытая корой, махина не умещалась в рабочей канавке цепи, чуть ли не вываливалась на деревянный трап. И таких случаев было немало, когда, подскочив на неровном стыке двух секций, большое бревно освобождалось от шипов и сваливалось на ногу сплавщика, оказавшегося в этот момент рядом.

У Нюры была важная и ответственная должность в бригаде. Она формировала накопитель брёвен и… подсчитывала заработанные за смену деньги. Как только очередной кругляк достигал верхней кромки берегового склона, Нюра наваливалась на здоровенную палку, срабатывал рычаг, и деревянная лопата, словно рукой, смахивала ствол дерева с бревнотаски в большой карман. Там уже находились брёвна, поднятые ранее. Вот тут и наступал важный для всех момент.

Девушка подходила с линейкой к новому бревну и замеряла его диаметр. Затем сверялась с таблицей и определяла кубатуру. Бревно, прокатившееся мимо Нюры, считалось учтённым и заносилось в плановый лист.

От объёма обработанной кубатуры зависел заработок. Минимум, который должна была выполнить бригада за смену, составлял 500 кубометров леса, поднятого бревнотаской, прошедшего через «полки́» и раскатанного в штабеля. Поначалу Ильдар не вникал во все эти метры и кубометры, но через несколько дней работы во время перерыва разговорился с Нюрой, и она показала ему краеугольные таблицы, определявшие суть пребывания на лесосплаве. Будущий радиофизик понял, что для выполнения одного «зачётного» кубометра леса надо, к примеру, перекантовать десять стволов диаметром 15 сантиметров или два с половиной бревна «тридцатки». Один кругляк «сороковки» тоже не дотягивал до желанного кубометра. Вот и получалось, что за смену бригада должна была выловить, поднять и раскатать не менее полторы тысячи брёвен, а то и более.

День на лесосплаве измерялся десятью рублями, а если повезёт, то наряд закрывали по двадцатке на члена бригады. И её надо было «отпахать» либо на воде, бесконечно выталкивая брёвна в протоку, либо на «полка́х», выстраивая по размерам стволы деревьев в склады, вырастающие в четыре, а то и пять метров над землёй.

…Рукотворная кладовая из брёвен потихоньку двигалась. По дну накопителя были проложены балки с узкими транспортными лентами. Стволы, подталкивая друг друга, перекатывались до следующей бревнотаски. Они поштучно вываливались из накопителя на новую цепь, которая тащила уже учтённые брёвна на «полки́».

Конечный участок работы сплавщиков представлял собой эстакаду. По сути, она была похожа на узкий мост высотою от шести до десяти метров. В середине эстакады была установлена очередная секция бревнотаски. Справа и слева от цепи приладили неширокие «мостовые» – сшитые поперечинами по четыре или пять досок. По этому узкому дощатому тротуару, расположенному вдоль постоянно двигающейся цепи, бегали сплавщики.

– Просекай, задача не бог весть какая. Высшей математики не требует, – попыхивая сигаретой, объяснял Ильдару его однокурсник Игорь Сергучёв. – Ухватываешь ствол кантарём и, не останавливая бревнотаску, сбрасываешь бревно на штабель нужного размера.

Вместе с бригадой Гарик, как его звали на курсе, проработал на сплаве больше недели. Вроде бы немного, но в голосе появилась основательность, присущая опытному, ушлому работяге, знающему всю подноготную этого действа. Гляди-ка, и словечки разные использует. А ведь в курсе, что Ильдар ещё не в теме.

Приставленный к бригаде зэк Тимоха Радулин стоял рядом и слышал разговор студентов. Он усмехнулся в усы и сказал:

– Пойдём-ка, кантарь выдам. Дык покажу, не то воткнёшь куды не надь.

Полутораметровая дубина была абсолютно не похожа на орудие труда. Скорее, её позаимствовали из арсенала одного из воинов Ермака, покорявших Сибирь. В нижней части грозной палки было насажено толстое металлическое кольцо, к которому кузнец закрепил свободно откидывающийся стальной крюк-захват, похожий на полумесяц, заостренный на конце, словно клюв хищной птицы. В зависимости от толщины бревна крюк открывался под нужный размер ствола.

Кантарём эту дубину нарекли, видимо, по одной причине. С её помощью сплавщики кантовали брёвна на «полка́х». Подходящий глагол определил название рабочего инструмента.

– Когда «сороковка» пойдёт, – делился опытом Антон Михайлыч Крысалев, – ты вперёд бревна забегай, а потом толкай его кантарём. Само побежит.

Михалыча уважали: знал он жизнь, что называется, с разных сторон. Ещё до приезда Ильдара в один из дней ребята не заметили его, стоящего внизу на штабеле. Не посмотрели, да и сбросили вниз кругляк. Тяжеленный ствол понёсся на стоящего спиной зэка. Услышав нарастающий грохот, Михалыч упал навзничь, поставив над головой кантарь. И ведь «пронесло».

– Вы так больше не делайте, – с осуждением сказал он оторопевшим студентам.

Кто-то побежал за водкой, а некоторые присели, не проронив ни слова.

Глава 10. По следам гигантского краба

С того дня как Ильдара «сплавили» в Сибирь, настроение Анастасии Аркадьевны стало заметно лучше. Муж выполнил её просьбу, и она облегчённо вздохнула. Но через некоторое время наступившая успокоенность вдруг стала нарушаться чувством тревоги. Буквально на несколько минут колючие мысли неожиданно всплывали и теребили Анастасию Аркадьевну, словно сообщали: «мы здесь и никуда не делись», а затем так же быстро исчезали, растворяясь в повседневных заботах.

Женское чутьё подсказывало ей, что проблема никуда не делась, а лишь отодвинулась на какое-то время. Она видела, как дочь, привыкшая к встречам с Ильдаром, его ночным звонкам, теперь, в отсутствие знаков внимания, не знала, чем заполнить образовавшуюся пустоту, бесцельно слонялась по квартире, срывала плохое настроение на маленьком брате.

Анастасия Аркадьевна вдруг сообразила, что разлука между молодыми людьми может дать обратный эффект. «Он вернётся, и что тогда? – спрашивала себя женщина. – А вдруг отношения возобновятся или, хуже того, вспыхнут с большей силой?». Зная импульсивный, а порой взбалмошный характер своей дочери, она поняла, что разрешить ситуацию можно лишь удачной заменой, и, посоветовавшись с мужем, занялась поисками подходящего кавалера для Наташи.

…Оставшись наедине, Анастасия Аркадьевна принялась изучать записную книжку, размышляя, с кем обсудить столь щекотливую тему. Механически переворачивая страницы, она остановилась на телефоне подруги, у которой встречали первый Новый год на московской земле. «Ну да, – вспомнила женщина, – Полина тогда познакомила меня с одной гостьей, сказав, что она вхожа во многие дома и помогает решать разные деликатные вопросы. Как её звали?»

Наконец, обстоятельства шумного вечера прояснились в голове Анастасии Аркадьевны.

– Просто Дина, – представилась полная женщина, явно перешагнувшая бальзаковский возраст.

Говорили они недолго, но новая знакомая была сама любезность и предложила записать