От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Бывшая Анненгофская роща представляла собой фантастическое зрелище. «В полночь при ярком свете луны, – продолжает Гиляровский, – стоял я один-одинешенек посреди этой рощи, или, вернее, того, что было рощей. Долго стоял в ужасе посреди разбитых, расщепленных вековых сосен, пересыпанных разорванными ветвями… среди поваленных деревьев, блестевших ярко-белыми изломами на темной зелени ветвей. Их пересекали черные тени от высоких пней, окруженных сбитыми вершинами и оторванными сучьями. Мертвый блеск луны при мертвом безмолвии леденил это мертвое царство… Разбиты каменные столбы, согнуты и сброшены железные решетки, кругом целые горы свернутого и смятого, как бумага, кровельного железа и всевозможных обломков, среди которых валяется труп лошади».

В 1913 г. бывшая Анненгофская роща была приобретена городом, но новому строительству помешала Первая мировая война, и уже в советское время ее большая территория была застроена жилыми и административными зданиями. Среди них, совсем незаметный с улицы, стоит целый комплекс зданий (Лефортовский вал, 5) самой страшной в Советском Союзе тюрьмы – Лефортовской.

Она была выстроена военным ведомством в 1881 г. для «нижних чинов», уличенных в мелких нарушениях. В ней над вестибюлем устроили церковь Св. Николая с особо оборудованными там одиночными будками, предназначенными для молящихся заключенных. После Октябрьского переворота тюрьма принадлежала советской тайной полиции и внушала ужас. Существуют воспоминания людей, к счастью, оставшихся в живых, переживших безмерные страдания в Лефортовской тюрьме и рассказавших о чудовищном режиме тюрьмы, о пытках, которым чекисты подвергали заключенных, о криках жертв, о расстрелах, заглушаемых ревом двигателей, работавших рядом с тюрьмой.

На Красноказарменную улицу из центра города ведет мост через Яузу, переименованный после реконструкции в 1940 г. и названный Лефортовским. Его прежнее название – Дворцовый, по тем дворцам, которые находились по обоим берегам Яузы – Головинскому, Лефортовскому и Слободскому. Это самый древний мост из всех московских.

Он построен в 1781 г., возможно, архитектором Семеном Яковлевым по образу и подобию знаменитого Каменного моста, первого постоянного, выстроенного в 1692 г. через Москву-реку, который назвали «восьмым чудом света». Но если у Каменного моста была башня с двухшатровым верхом и он поднимался к середине реки для пропуска судов с высокими мачтами, то его младший брат – Дворцовый – был значительно проще и, наоборот, имел некоторую вогнутость. При реконструкции 1940 г. повысили проезжую часть, а ширину моста увеличили с 15 метров до 23, причем постарались оставить старинные мостовые опоры, скопированные с Каменного москворецкого моста.

По Красноказарменной улице стоят здания так называемых Красных казарм, Алексеевского юнкерского училища и 4-го кадетского корпуса, расположенные по обеим сторонам ее.

Красные казармы, получившие это название, возможно, по цвету стен, находились в самом начале улицы, по обе стороны ее. Здания их первоначально были предназначены для служб Екатерининского дворца, но использовались под казармы. В XIX в. они неоднократно перестраивались и фасады их менялись. Если войти во двор строения с левой стороны улицы (№ 3), то можно увидеть характерные для XVIII в. ниши вокруг окон, сводчатые коридоры и арочные галереи.

У начала правой стороны улицы – Алексеевское юнкерское училище, образованное из Московского пехотного юнкерского в 1897 г., а далее по улице стояло здание 3-го (потом ставшего 4-м) кадетского корпуса, построенного в 30-х гг. XIX в. первоначально для учебного стрелкового полка.

Алексеевское училище явилось одним из основных центров сопротивления захвату власти большевиками в 1917 г. Тут в ноябре 1917 г. гремели пушки осаждавших училище красногвардейских отрядов. Участник этих боев вспоминал, как орудия стреляли от Госпитального моста: «Снаряды полетели куда-то и попали в Симоновский район, где было разрушено два дома, в которых жили рабочие, но все-таки стрелять нужно было, и мы принялись стрелять из этих пушек». Сколько еще погибло невинных людей (и, наверное, не только рабочих) в результате этой стрельбы абы куда-нибудь – мемуарист не говорит…

Гороховое поле

Так и видится на окраине старинной Москвы, за Земляным валом, в пойме Яузы и на берегах ручья Кукуй, большое поле, засеянное горохом… Долгое время в памяти москвичей оставалось оно в названии церкви Вознесения Христова – «что на Гороховом поле». Его пересекали две тропинки, ставшие со временем городскими проездами, один из которых долгое время назывался улица Гороховое поле, а другой – Гороховским переулком.

Этот переулок отходит от Старой Басманной, и в самом начале, на резком переломе его, находится замечательный памятник русского классицизма – бывший демидовский дворец (№ 4), украшенный торжественной коринфской колоннадой. Здесь в конце XVIII в. находилась немалая усадьба богатого заводчика Ивана Никитича Демидова с несколькими жилыми строениями, регулярным и пейзажным парками, прудом, с круглым островом посреди него, садом с оранжереями и теплицами, среди которых был и специальный «ананасник».

Еще при жизни И.Н. Демидова усадьба перешла к сыну Ивану, который, видно, не был заинтересован в продолжении семейной традиции: в 1789 г. демидовские заводы продаются, и наследник начинает строить себе роскошную резиденцию в отцовской усадьбе. Новый дом возводится (с использованием старых одноэтажных палат) в 1789–1791 гг. по проекту знаменитого архитектора Матвея Казакова, создавшего один из своих шедевров – стройную и торжественную классическую фронтальную композицию из главного дома и двух флигелей. Казаковский дворец несколько раз перестраивался и снаружи и внутри; в частности, вместо сквозного проезда во двор в центре дома сделали вестибюль. Внутри также почти все перестроено, но, к счастью, сохранились и, более того, благодаря настойчивости и опыту архитектора О.С. Горбачевой отреставрированы уникальные интерьеры парадной анфилады – Голубая с великолепной росписью потолка, Малиновая и Изумрудная гостиные, «золотые комнаты», названные так благодаря деревянной резьбе, покрытой тонким слоем листового золота. К сожалению, полностью восстановлены не все комнаты – у института, конечно же, не хватает на это средств.

От Ивана Ивановича Демидова дом перешел к его сыну Николаю, совсем уже порвавшему с предпринимательством – он стал военным, с успехом прошел несколько кампаний и при императоре Николае I получил чин генерала от инфантерии. После его смерти в 1833 г. усадьба предназначается для продажи, в газете «Московские ведомости» от 18 ноября этого года появляется такое объявление: «Продается старинный, негорелой, каменный трехэтажный дом, вновь роскошною рукою отделанный со всею полною принадлежностию, все каменное, железом крытое, обширный итальянский и английский сады с фруктовыми деревьями, 4 оранжереи и грунтовый с итальянскими вишнями сарай, все каменное же, в саду пруды, острова, беседки, всяких цветов в большом количестве, кадочных и фруктовых деревьев 2100 и кроме сего до 57 деревьев померанцов, лимонов и апельсинов, состоящий в Старой Басманной, против церкви