Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

исследований не существовало; затем на восточной оконечности гряды была построена Керченская крепость, и эта территория почти на полтора столетия оказалась закрытой для археологов. Кое-что тем не менее попало отсюда в Эрмитаж. В зале Боспора экспонируется, к примеру, уздечный набор из великолепной бронзы, изготовленный на стыке скифских, сарматских и местных изобразительных традиций. А в Золотой кладовой можно видеть шлемоподобный головной убор, как бы сотканный из диковинных золотых цветков, листьев и волют; он выполнен, по-видимому, македонскими мастерами.

Там же, в сумраке Золотой кладовой, глядит сквозь посетителей в вечность золотая маска из загадочного погребения, открытого в 1837 году директором Керченского музея древностей Антоном Бальтазаровичем Ашиком. Это уже из другого времени, и месторасположение другое: некрополь Пантикапея римской эпохи (I–III веков н. э.) находился к северу от центра современной Керчи, за нынешним автовокзалом. Погребение было описано находчиком как женское; среди вещей, обнаруженных в саркофаге и рядом с ним, зафиксированы как традиционно женские (ожерелье, веретено, сосуды для косметики), так и мужские (оружие, украшения конской сбруи); черты же лица, запечатленного в золоте, антропологи квалифицировали как мужские. Что кроется за этим гендерным парадоксом – неизвестно. Но маска примечательна. Здесь, на Боспоре, в 2000 км от Эль-Фаюма и в четырех тысячах то Таштыка, было возложено на лицо умершего (умершей?) произведение из вечного металла, сочетающее в себе прижизненное совершенство фаюмских ликов и таинственное молчание на грани жизни и смерти таштыкских масок.

Однако мы уже мчимся по трассе на запад, мы далеко отъехали от берегов Боспора Киммерийского. Миновав терзающие степь шрамы рвов и оспины дотов – печальные остатки Ак-Монайской оборонительной позиции 1942 года, сворачиваем налево. Через пять минут мы уже на берегу моря. Впереди сапфировые воды и приманчивая береговая дуга, точь-в-точь как на картинах Айвазовского.

Феодосия.

Ранняя история этого города известна плохо. Возник он, вероятно, тогда же, когда и Пантикапей, или чуть позже. Не позднее середины IV века до н. э. Феодосия признала власть пантикапейских владык и, судя по их титулу «архонт Боспора и Феодосии», сделалась вторым по значению городом царства, вместе с ним пережила расцветы и падения. В эпоху раннего Средневековья жизнь в Феодосии едва теплилась. Новый взлет – XIV–XV века, когда под именем Каффа этот город становится столицей Генуэзской Газарии.

Справка

На протяжении III–VI веков н. э. Крым пережил вторжения разных народов: германоязычных готов и гепидов, этнически смешанных гуннов, алан, которые считаются ветвью сарматов, протоболгар-кутригуров… Население и культура степных и предгорных районов менялись; прибрежные же города хотя и страдали от нашествий, но продолжали жить своей позднеантичной жизнью. Во второй половине VI века тюрки Истеми-кагана захватили и разрушили ключевые города Боспора. Но тюркский Великий Эль вскоре распался; уцелевшие города крымского побережья оказались в сфере влияния Византийской империи; степная зона – под контролем каганатов: Болгарского, затем Хазарского. В первой половине X века большинство прибрежных городов были завоеваны Хазарским каганатом, но через полвека и он пал, а империя ромеев восстановила свое присутствие в Крыму еще на два с половиной столетия.

В 1204 году неустойчивое равновесие снова рухнуло. В ходе Четвертого крестового похода латиняне, французы и венецианцы, захватили Константинополь. Византийское царство разбилось, как брошенное оземь зеркало, на множество осколков, крупных и мелких. Крым оказался усеян такими осколками: городками и княжествами, разбросанными по побережью, горам и предгорьям. Ни одно из этих микрогосударств не могло установить свою гегемонию в регионе. Возникшим хаосом воспользовались итальянские торгово-военные республики – Венеция и Генуя. Венецианцы оказались проворнее и уже в 1206 году закрепись в Сугдее (нынешний Судак). Быть бы Крыму венецианским, но новый мощный катаклизм изменил глобальный этнополитический расклад: стремительно выросшая как бы из ничего монголо-татарская держава сделалась к середине XIII века ведущей силой в Восточной Европе и Причерноморье. Монголы вступили в союз с государствами – осколками Византии и с Генуей против латинских императоров Константинополя и дружившей с ними Венеции. В результате полувековых войн византийские греки вернули себе Константинополь, а венецианцы были вытеснены из Крыма генуэзцами.

Крым поистине всемирный перекресток! То средиземноморцы-греки сойдутся здесь с хранителями сибирских традиций – скифами; то заявятся готы с балтийских берегов и, подхватив степняков-аланов, унесутся куда-нибудь в Испанию, Аквитанию, Африку… На излете Средневековья крымское побережье вдруг стало уголком счастливой Италии. Впрочем, не такой уж счастливой и не то чтобы уголком, а скорее этаким заморским Эльдорадо на границе Великой и Страшной Тартарии.

Вот она, магия названий! Имя небольшого центральноазиатского кочевого клана Татар, разросшись, как мировое древо, покрыло своей тенью две трети Евразии и в воображении потрясенных европейцев слилось с античным понятием «Тартар» – иной мир, царство мертвых. Одна из столиц этого Иного мира находилась тоже здесь, в Крыму, только не на побережье, а чуть в сторонке; туда мы скоро попадем. А в береговых бухтах и на скалах над ними вдруг выросли стены и башни с зубцами, близкое подобие Порчано и Виголено, с местными названиями на итальянский лад: Солдайя, Черкио, Чембало, Каффа. И у этого странного берегового государства загадочное наименование: Газария. Откуда оно взялось? Непонятно. Какой-то дальний отзвук давно забытого имени хазар.

Более столетия Газария процветала благодаря торговле зерном, металлами, мехами, специями, а более всего благодаря работорговле. Генуэзские консулы контролировали черноморские берега от устья Днестра до Тамани. На месте греческой Феодосии выросла огромная крепость Каффа, у стен которой раскинулся один из крупнейших невольничьих рынков мира. Каффа жила то в борьбе, то в союзе с татарскими ханами около 200 лет. После взятия турками Константинополя в 1453 году итальянское счастье закончилось: османские власти не собирались терпеть у себя под боком гнезда неверных латинян. В 1475 году Каффа пала, как и прочие генуэзские оплоты в Крыму. Газария исчезла как дым. А полуразрушенные стены и башни крепостей торчат обломками на крымских скалах, словно зубы одряхлевшего дракона.

Археологические исследования в Феодосии затруднены тем, что их возможные объекты находятся в зоне жилой и промышленной застройки. Тем не менее экспедиция Эрмитажа ведет раскопки на некрополе античной Феодосии – на окраине района Карантин, невдалеке от цитадели генуэзской Каффы. Пока неизвестно, где именно располагалась сама древняя Феодосия; предполагают, что на территории генуэзской цитадели и современного порта, но проверить это трудно: порт недоступен для исследований, а древнейший культурный слой цитадели сильно разрушен при строительстве крепости в XIV–XV веках.

Однако в археологии Феодосии-Каффы есть свои изюминки: например, строительные и закладные плиты генуэзского времени, по которым можно изучать историю и геральдику знатных лигурийских[225] фамилий. Коллекция таких плит с гербами и надписями Адорно, Газано, Спинолы, Гримальди и прочих знатных господ представлена в стеларии Феодосийского музея древностей.

«В лето Господне 1348, в восьмой день