Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

месяца мая, когда дарована была милость Климентом папою для возвеличения Креста, была построена эта башня. Начало свое получила, основанная под покровительством Иисуса. Она всем злым на погибель, а Всевышнему во славу. Консулом был тогда Эрмирио по имени Мондини, которым поистине руководил Христос. Да охраняет Бог эту башню, под именем которого она будет всегда безопасна; ты же сейчас прославляй Его». Сия надпись вырезана под гербами Генуэзской республики, папы Климента VI и тамгообразным знаком татарского хана. О какой башне речь – неизвестно. Построенное разрушилось, а надпись осталась…

Крымским музеям не повезло. Многие из них были ограблены, причем не единожды, а трижды: в революционные времена – всяким сбродом; в Великую Отечественную – немцами; в годы украинского владычества – киевскими властями. Так, Керченский музей, старейший на полуострове, лишился золотых экспонатов, на которые наложило руку Украинское государство. Феодосийский музей пострадал еще больше: здание, построенное для его коллекций иждивением Айвазовского, было полностью разрушено во время войны в 1941-м. Генуэзские плиты уцелели: на то они и каменные.

Как бы ни была тепла и уютна Феодосия, любимица Айвазовского, мечта сестер Цветаевых, приют Александра Грина, но нам пора в путь. Самый впечатляющий из замков Генуэзской Газарии венчает Крепостную гору в городе Судак. Туда, однако, мы поедем не ближним путем, а кружным, чтобы не упустить из виду еще один мощный археологический комплекс – Солхат, он же Старый Крым, один из городов – центров Великой Тартарии.

Сейчас Старый Крым, затаившийся в ложбине меж невысоких гор, тих и зелен, сформирован в основном небольшими домиками и садами. Между тем предполагают, что отсюда пошло название всего исследуемого нами полуострова: Ал-Кирим, Кырым, Крым. Что оно означает и откуда взялось – неведомо. Столь же загадочно и второе (а может быть, первое?) название города – Солхат. И то и другое появляются в источниках в XIII веке.

С 1978 года – почти полстолетия! – археологические исследования в Старом Крыму ведет экспедиция Эрмитажа под руководством Марка Григорьевича Крамаровского. Вот уж о ком можно сказать: «Он знает все про средневековый Солхат». Во всяком случае, все, что можно узнать из исторических источников.

Рассказывает М. Г. Крамаровский:

«Феноменально короткое время, за которое Солхат обрел статус города… <…> связано с особенностями формирования экономики Солхата. <…> Ведь город лежал на линиях купеческих караванов западной ветви Шелкового пути из причерноморских степей к торговым причалам Каффы и венециано-генуэзских факторий Азово-Черноморского приморья. Отдельно отметим колесный „Татарский путь“ (Via Tartarica), берущий начало у северо-восточных ворот Солхата и ведущий из крымского предгорья к западнорусским и литовским землям, с конечным пунктом в Львове времени ранних Ягеллонов, периода хозяйственного расцвета. Далее „татарский экспорт“ перетекал в Краков и Прагу. Напомним и о посреднической роли города в контактах Джучидов[226] со странами Восточного Средиземноморья. Здесь ведущее положение после падения Багдада… <…> занял мамлюкский Каир. Его пятый султан Бейбарс I ал-Бундукдари (1260–1277), рожденный в кыпчакской[227] орде Бурчевичей (ок. 1223), обращенный миноритами в католичество, еще в юности, в оковах раба, как полагает тюрколог А. Н. Гаркавец, попал в Солхат»[228].

Вновь видим, как в закоулках Крыма пересекаются пути и судьбы – от Китая до Центральной Европы и от причерноморских степей до Египта.

В Солхате времен золотоордынских ханов пересекались не только дороги, но и культурные импульсы и религии. Здесь жили, соседствовали, торговали, работали, общались на базарах христиане: православные греки, русичи, аланы, крещеные татары; католики из Газарии, несториане иранского происхождения, армяне; мусульмане, иудеи – потомки хазар, предки караимов. Исследованные и исследуемые археологами строения – это несколько церквей, несколько мечетей, медресе, иудейский молитвенный дом – кенасса, караван-сарай, крепостные стены, жилые дома, погребальные комплексы… Самый, пожалуй, представительный памятник – мечеть и медресе хана Узбека XIV века, ныне частично реконструированные и музеефицированные.

Но вперед! Нам еще много надо успеть.

Судак – греческая Сугдея, генуэзская Солдайя; по-древнерусски Сурож. Городские улицы сбегают вниз, к морю, к пляжу. Над городом и пляжем дыбится скала, опоясанная зубчатой стеной, увенчанная четырехбашенной короной.

Особенно эффектно смотрится все это с моря, с палубы приближающегося к берегу корабля, ясной лунной ночью. Недаром снимали тут разные романтические фильмы – от шекспировского «Отелло» до фрагментов сериала «Мастер и Маргарита».

Когда возникла крепость на скале – установить непросто. Письменные источники (правда, поздние) приписывают ее основание аланам и относят к III веку. Остатки укреплений римского времени обнаружены ниже, возле бухты. Археологически точно фиксируются каменные склепы с погребениями времен Хазарского каганата возле внешней крепостной стены. Некрополи, обнаруженные вокруг крепости, свидетельствуют о том, что поселение существовало тут по крайней мере с VIII века вплоть до появления в 1206 году венецианцев. Последние долго боролись за это выгодное место с татарами и генуэзцами. В 1365 году генуэзцы одолели и, выгнав соперников, построили ту крепость, стены и башни которой видим мы сейчас.

В крепости – музей. Можно подняться в цитадель, зайти в Консульскую башню. С ее верхнего яруса так далеко видно море, что кажется, будто и Константинополь, и даже сама Генуя маячат в голубой дымке.

Раньше можно было по дикой тропке вскарабкаться на самую вершину скалы, посидеть на руинах уединенной Девичьей башни. Сейчас туда не пускают: подъем смертельно опасен, с крутого утеса падать по камням 162 м.

Из Судака едем живописнейшей дорогой вдоль Южного берега. Подъемы-серпантины, спуски, панорамы поросших лесом гор, виноградники, пляжи, морские дали – полный набор южнобережных красот. Главное – не останавливаться, а то застынем возле какого-нибудь из бесчисленных памятников истории или замрем под солнцем на ласковом пляже. Мимо Алушты – византийского замка Алустон, мимо Аю-Дага, на круглых боках которого в лесочке притаились руины средневековых храмов, мимо Горзувиты-Гурзуфа, где близ развалин византийско-генуэской крепости три недели радовался жизни молодой Пушкин… Наконец, обогнув самые высокие, самые вздыбленные вершины Крымских гор, сворачиваем с Южнобережного шоссе налево. Указатель: «Балаклава». Над извилистой Балаклавской бухтой – скалистый мыс, на нем – снова руины стен и башен.

Крепость Чембало – западный край крымской Газарии. Она же Символон – форпост княжества Феодоро, самого крупного из осколков Византии в позднесредневековом Крыму. Генуэзцы долго вели борьбу с феодоритами и золотоордынскими ханами за этот главенствующий над окрестными бухтами пункт на горе Кастрон. Построенную им крепость сейчас исследует археологическая экспедиция Эрмитажа во главе со Светланой Борисовной Адаксиной.

Рассказывает С. Б. Адаксина:

«Из наиболее интересных находок следует обратить внимание на фреску с изображением Богоматери Одигитрии. Судя по стратиграфическому контексту, фреска оказалась спрятанной после захвата турками-османами Чембало в 1475 году в барбакане воротной башни. По всей видимости, кто-то из