Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

связи непонятны, язык неизвестен. Связанная с ними кизил-кобинская археологическая культура выглядит на удивление архаичной, – похоже, тавры жили еще в неолите, когда мир вокруг вовсю осваивал железо. Греческие авторы отзываются о них как о людях диких и агрессивных: они, мол, безжалостно убивают потерпевших кораблекрушение мореплавателей и при всяком удобном случае нападают на эллинские поселения. Куда делись тавры впоследствии – тоже неясно; по всей видимости, мало-помалу растворились в среде пришельцев – греков и скифов.

Меоты – тоже довольно-таки загадочный народ, неоднократно упоминавшийся нами ранее, в главах четвертой (о курганах Прикубанья) и пятой. Язык их и этнические связи неясны, как и в случае с таврами. Высказывалось предположение об их принадлежности к индоарийцам, к наследникам ямной культурно-исторической общности эпохи ранней бронзы (о ней – в главе третьей). Этноним «меоты» связан с древним названием Азовского моря – Меотида, но что от чего произошло – однозначно сказать затрудняемся.

О киммерийцах, скифах и сарматах достаточно было сказано в главе четвертой.

Греческие колонисты появились на этих берегах в середине – второй половине VII века до н. э. Скифы ворвались на полуостров со стороны причерноморских степей тогда же или чуточку раньше. А до них успели тут «отметиться» киммерийцы, правда их археологические следы скудны и невнятны. Однако для греков пролив на пути в Меотиду был Боспором Киммерийским. И одна из древнейших колоний на юго-восточном берегу Крыма именовалась Киммерик. Да и само название Крым (греками, впрочем, не использовавшееся), по одной из версий, может восходить к латинскому «Киммериум».

Единство несоединимого. Древние города Боспора Киммерийского: Нимфей, Мирмекий, Пантикапей

Крымский мост стремительно, как скифская стрела, вонзается в берег. По обе стороны от нас на желтоватых скалах и в ложбинах меж ними раскинулся многолюдный город Керчь. Он лишь на столетие моложе Рима и на 17 столетий старше Москвы.

Мало где во всем средиземноморско-черноморском мире комплексы античных городов расположены так густо, как на западном берегу Керченского пролива. Только в городской черте нынешней Керчи их не менее семи. От безымянного поселения на южном краю курортного района Героевка (Эльтиген) до городища близ паромного порта Крым – предполагаемого древнегреческого Порфмия – по прямой всего 25 км, по береговой линии – около 40. И на этом расстоянии, которое при большом желании можно одолеть пешком за один день – омываемый морем Нимфей, скалистая Тиритака, огромный Пантикапей, скромный Мирмекий, хорошо укрепленный Парфений… Не исключено, что какие-то еще подобные объекты скрываются под городской застройкой или погрузились на дно морское, подобно тому как ушла на две трети под воду Акра, расположенная в 8 км к югу от окраины Керчи.

Если отсюда, с моста, кинуть взгляд налево, то далеко-далеко, в сизоватой черноморской дымке, можно разглядеть каменистый утес – мыс Камыш-Бурун. Если еще вооружиться волшебным историческом зрением, то удастся увидеть на этом утесе белесо-желтые стены и башни, выглядывающие из-за них кровли городских строений, пристань на отмели, хижины, сады и виноградники, раскиданные вокруг. Античный Нимфей.

Справка

Название Нимфей означает «обиталище нимф». Основан в первой половине VI века до н. э. Во времена Греко-персидских войн, по-видимому, присоединился к Делосскому (Афинскому) морскому союзу; после распада оного был подчинен пантикапейским царем Сатиром и вошел в состав Боспорского царства. Являлся важным зерновым портом. В III веке н. э. разрушен – по-видимому, в ходе войны с готами. Первые археологические исследования здесь проводились в 1876–1880 годах Александром Ефимовичем Люценко, Никодимом Павловичем Кондаковым, Степаном Ивановичем Веребрюсовым под эгидой Императорской археологической комиссии. С 1938 года велись систематические раскопки под руководством Виктора Францевича Гайдукевича, Марка Матвеевича Худяка, Варвары Михайловны Скудновой. С 1966 года и по сей день на городище, хоре и некрополе Нимфея работает Нимфейская экспедиция Эрмитажа. Первые 25 лет (до 1991 года, до самой смерти) ею руководила Нонна Леонидовна Грач, жена Александра Даниловича Грача, рыцаря скифских курганов Тувы, первопроходца археологических закоулков Петербурга-Ленинграда.

Пока огибаем Джарждавскую долину, чтобы с Крымского моста попасть в центр Керчи, мы, конечно, даже кратко не успеем поведать об открытиях и находках, сделанных археологами в Нимфее за десятилетия раскопок. Однако об одном объекте рассказать все-таки хочется.

В зале на первом этаже Нового Эрмитажа, там, где замерли в неподвижном танце львы и нимфы, грифы и сфинксы из городов и некрополей Боспора Киммерийского, взгляд приковывает цветная стенка, испещренная процарапанными рисунками и надписями. Из разноголосой пестроты этих граффити прямо на нас выплывает корабль – настоящая древнегреческая триера, с полной оснасткой, с тремя рядами весел и даже с именем на борту: «Изис» – греческий вариант имени египетской богини Исет. Исиды.

Корабль из древнего Нимфея.

В 1982 году на террасе обращенного к морю склона Нимфейского городища проводились раскопки большого общественно-культового здания III века до н. э., условно называемого храмом Аполлона. Под слоем глинистого грунта было обнаружено скопление фрагментов обвалившейся со стены штукатурки со следами декоративной росписи. Несколько тысяч фрагментов удалось собрать, сохранить и за десяток лет сложить, как огромный пазл площадью более 13 м2. Желтые, красные и кремово-белые полосы разделены орнаментированными фризами, и всюду разбросаны бесчисленные письмена и фигурки, прямо как петроглифы на скалах Бесова Носа или Калбак-Таша. Чего и кого тут только нет! Лошади и козлы, подобия крестов, кораблики всяких видов, человечки, занимающиеся всевозможными делами, хвалебные и ругательные надписи, имена, клятвы… Прямо как на торговой площади в порту! Главенствует над всем тот самый корабль, выполненный с точностью чертежа. Куда он собрался или откуда приплыл? Имя Исиды как будто указывает в сторону Египта…

Да, но мы уже подъезжаем к центру Керчи.

Прямо у автовокзала странный холм выпирает из земли, как будто гигант пытается выбраться из подземной темницы и никак не может прорвать каменно-травяную толщу. Это погребальное сооружение, характерное для здешних мест: то ли скифский курган, то ли греческая гробница – соединение миров и традиций, степного размаха и приморской утонченности. Кто был в нем похоронен – неизвестно. В ходе раскопок, которые проводил в середине XIX века отец-основатель боспорской археологии Александр Ефимович Люценко, была обнаружена плита, датируемая I веком до н. э., с надписью греческими буквами: «Ма, теща Иосара, прощай». Имена явно не греческие. А какие? Меотские? Таврские? Сарматские?

Все возможно на Боспоре. Тут не только в статусном погребении, но и в рядовом семейном склепе не диво обнаружить микс из римской посуды, финикийского стекла, египетского фаянса, меотской керамики, германских фибул, скифских стрел, сарматских клинков.

Самое сердце Керчи – собор Иоанна Предтечи возле Генуэзского мола, ограждающего с юга акваторию порта. Это один из древнейших православных храмов России: в его основании прослеживается