Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

ходе раскопок на кронверке Петропавловской крепости, в котловане какой-то несохранившейся постройки военного назначения, в слое, относящемся к самому началу XVIII века, было открыто групповое захоронение.

Рассказывают участники раскопок:

«Четыре умерших человека были положены на дно старой землянки, использованной в качестве могильной ямы. Ориентировка погребенных – головой на северо-запад, руки сложены на груди, что соответствует общим нормам христианского обряда. На груди трех из них лежали бронзовые православные нательные кресты. Антропологическое определение погребенных показало, что все костяки мужские. Это достаточно молодые люди: двое (погр. 1 и 4) – в возрасте до 18 лет, один (погр. 2) – около 18 и один (погр. 3) – около 20 лет. Все они были невысокого роста, а грацильность костей свидетельствует о некачественном питании в течение жизни. Характерная черта – у всех черепов на нижней и верхней челюстях заметна сточенность четырех крайних правых моляров. Возможное объяснение этого факта заключается в системе заряжания стрелкового оружия начала XVIII века, когда солдаты должны были отрывать зубами – „скусывать“ – заднюю часть бумажного патрона перед насыпкой пороха в ствол. Это действие производилось правой рукой и, соответственно, правой половиной челюстей человека. В таком случае мы имеем дело с солдатами русской армии»[216].

Вот так и прожили свои жизни эти четверо. Родились, были крещены. При крещении на них надели крестики, быть может те самые, что найдены в могиле. Росли мальчишки медленно, потому что питались плохо, а трудились с детских лет много. Потом неведомыми нам путями оказались в солдатах, в петровской армии. Научились заряжать фузеи, скусывая патроны, и стрелять в себе подобных. Постреляли год или два и умерли. И были похоронены в ненужной землянке, над которой выросли военные сооружения новой столичной крепости – символ имперского могущества.

На смену умершим пришли новые жители Петербурга. Каждый из них занимался каким-то своим делом в этом беспокойном, быстро растущем городе. Каждый из них ходил по грязным улицам, топтал сырую балтийскую землю. Каждому, значит, нужна была хорошая, прочная обувь. Заказывать ее отправлялись к сапожникам, работавшим, как показали раскопки, в самом центре Санкт-Петербургской крепости, под носом у коменданта Брюса. Этот нос будет через 250 лет восстановлен антропологами, а детали обуви найдены и исследованы археологами.

Рассказывают исследователи:

«Три модели принадлежат к обуви рантовой конструкции. <…> Рантовая обувь включает внешнюю и внутреннюю подошвы. На внешней подошве сохранились следы деревянных шпеньков, к которым прибивался наборный кожаный каблук. Это действие предваряло общую сборку модели. Затем сшивались другие детали. По краю внутренней подошвы, по сравнению с внешней меньшего размера, пришивались рант и детали верха. После этого на почти собранную модель через рант пришивалась внешняя подошва. <…> Верх башмаков состоял из трех основных деталей: головки и двух симметричных берцев. <…> Головки имели короткие боковые удлиненные полуотрезные „язычки“-крылья. На внутренней стороне головок, по бокам, для придания им необходимой жесткости и для лучшего сохранения формы обуви обметочными швами крепились узкие полоски кожи – поднаряд, а также овальная деталь в сноске – союзка. <…> Передний край берцев сильно вытянут и представляет собой узкие полоски кожи, служившие для крепления обуви на стопе. Эти вытянутые концы перекидывались через подъем стопы и соединялись друг с другом на лицевой или боковой поверхности подъема с помощью пряжки, пришитой к одному из концов берцев»[217].

Фрагменты кожи и обуви, по которым можно составить представление о моделях и приемах сапожного ремесла, были найдены в 2007–2008 годах при раскопках на Соборной площади Петропавловской крепости, рядом с Ботным домиком. Когда-то, в петровские времена, на этом месте стояло мазанковое здание Сенатской канцелярии. Посреди площади проходил канал, прорытый вдоль всей крепости. На северной стороне канала в две линии были построены небольшие деревянные дома. Все это показывает нам план крепости, снятый в 1707 году. В результате раскопок мы можем наполнить нарисованные на нем домики предметами быта и даже, кажется, населить живыми людьми. Здесь, в темно-коричневом слое начала XVIII века, собрано множество мелких осколков давнишней жизни: медная мундирная пуговица, железная двузубая вилка, железный пробой, бронзовая застежка книжного переплета или ларца, фрагменты глиняных курительных трубок, черепки горшков, части стеклянной посуды – рюмок, бокалов, стаканов.

Не останавливаясь на времени основания града Петрова, петербургская археология идет глубже, туда, где хранится память о пятивековой Русско-шведской войне за Невскую землю. И еще глубже, в те времена, когда первые люди пришли на эту немилостивую землю и принялись осваивать ее.

Самые масштабные раскопки за всю недолгую историю петербургской археологии были осуществлены на мысу при впадении в Неву речки Охты. Здесь еще в начале XX века сохранялись остатки шведской крепости Ниеншанц[218], сдавшейся Петру Великому 1 мая 1703 года. Из письменных источников было известно, что при крепости с середины XVII века существовал город со смешанным шведско-немецко-русско-финским населением. Еще раньше где-то здесь находилось упоминаемое в новгородских источниках селение Невское Устье. Ко времени начала археологических работ Охтинский мыс был почти полностью застроен корпусами судостроительного предприятия «Петрозавод». Все же на его территории в 1990-х годах были проведены археологические исследования под руководством Петра Егоровича Сорокина. Работы велись шурфами на небольшой территории. В 2006–2009 годах, после сноса «Петрозавода» и в связи с планами постройки гигантского комплекса Газпрома, работы развернулись почти на всей площади Охтинского мыса.

Главная неожиданность покоилась на самом нижнем уровне культурного слоя, на материковом грунте под песчаными наносами. Там были обнаружены следы поселения эпохи неолита: остатки деревянных построек, изделия из камня, коры, дерева, янтарные украшения, фрагменты керамики. Оказалось, что первые поселенцы обжили берег Охты в конце 3-го тысячелетия до н. э., после отступления оставленного ледником Литоринового моря. Невы в ее нынешнем виде еще не было: она образовалась около 3100 лет назад в результате прорыва вод Ладожского озера в Финский залив. На несколько столетий место Охтинского мыса скрылось под водой – за это время образовалась почти метровая толща песчаных наносов, отделившая неолитические остатки от более поздних культурных наслоений.

Вода отступила – и люди вернулись. Выше песчаного балласта найдены материалы эпохи бронзы и раннего железа. В последующие тысячелетия жизнь здесь не прерывалась.

Удобное место на возвышенном мысу невдалеке от балтийских просторов оценили новгородцы: в северной части мысового треугольника археологами был прослежен ров и земляной вал – остатки небольшой новгородской крепости, существовавшей в XII–XIII веках.

Маленькая эта крепость была сметена с лица земли грозными событиями.

Рассказывает летописец, составитель Новгородской первой летописи:

«Придоша из замория свеи в силе велице в Неву, приведоша из своей земли мастеры, из великого Рима от папы