Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Рассказывают участники раскопок:

«В XII веке <…> за линией крепости по берегу Москвы-реки шла улица к пристани. К пристани причаливали речные суда, привозившие товары из ближних и дальних стран. Возле нее нашли, например, большой кусок горного хрусталя, видимо упавший из корзины при выгрузке ладьи. Откуда могли привезти хрусталь, который нужен был московским ремесленникам для изготовления излюбленных в этой местности крупных хрустальных бус? Залежи его есть не ближе Подольска. В другой раз с корабля сгружали, наверное, какие-то тюки материи. От одного оторвалась свинцовая пломба, да так и провалялась на улице лет семьсот с лишним. Пломба с изображением посоха и перчатки – герба католического епископа – была оттиснута в одном из рейнских епископских городов – Кёльне, Майне, Хуре или Эйхштедте, – сложный путь проделал этот тюк, много раз перегружался, пока не попал с берегов Рейна на Москву-реку!»[212]

Итак, уже во времена становления Владимиро-Суздальского княжества Москва была довольно значительным центром торгового обмена на водном пути, ведущем от верховьев Ловати и Волги по Оке к верховьям Дона. И возникло поселение на месте будущего Зарядья задолго до того, как летописец впервые упомянул «городок Москов», в котором князь Юрий Долгорукий потчевал роскошным обедом черниговского князя Святослава. Самые нижние уровни культурного слоя, вскрытые при раскопках в Зарядье, с уверенностью можно датировать серединой – второй половиной XI века.

Но была ли тогда Москва городом, то есть имела ли настоящую крепость? Когда эта крепость была построена и сколь быстро росла? На эти вопросы помогли найти ответы раскопки, проводившиеся в Кремле. Здесь тоже все случилось по пословице: не было счастья, да несчастье помогло. В 1960 году началось строительство Кремлевского Дворца съездов. Как водится, ему предшествовал снос исторических построек. Перед закладкой фундамента археологам была дана возможность осуществить исследования на месте обширного котлована. Работы совершались в крайне сжатые сроки: товарищ Хрущев поторапливал ученых и строителей, ибо планировал через год-полтора провести в новом дворце свой триумфальный XXII съезд партии. Спешка создавала трудные условия для работы. Тем не менее результаты исследований оказались весьма значительными.

В углу котлована, примыкающем к Большому Кремлевскому дворцу, были прослежены следы того самого рва, который был замечен когда-то Гастевым. Исследования этого рва показали, что первоначальная московская крепость занимала небольшую территорию в юго-западном углу Боровицкого холма, на мысу над Неглинной. Укрепления состояли из рва глубиной до 6 м, вала и частокола; их периметр едва ли превышал 600–700 м. Построена крепостица была, видимо, во второй половине XI века. Эта датировка подтверждается еще одной интересной находкой, сделанной во время реставрационных работ в Оружейной палате. Здесь в шурфе на 6-метровой глубине были выявлены следы щебеночной мостовой, а в ней – втоптанный свинцовый кружок, так называемая вислая печать. Такими печатями скрепляли грамоты: капали немного расплавленного свинца на шнур, которым перевязан был свиток, и оттискивали сверху изображение и надпись. В данном случае печать была двусторонней: на одной стороне – образ Богоматери, на другой – архистратига Михаила. Удалось определить, что оттиснута она была в Киевской митрополии в 90-х годах XI века. Держателем документа, запечатанного ею, скорее всего, был человек духовного звания. Значит, в Москве первоначальной уже было духовенство и, следовательно, хотя бы одна церковь. Вполне возможно, что находилась она как раз на месте Оружейной палаты, в самом центре крохотной крепости.

Во время исследований в котловане Дворца съездов были обнаружены следы более поздней крепости, построенной во второй половине XII века при Юрии Долгоруком или при его сыне Андрее Боголюбском (тверской летописец датирует ее 1156 годом, но эта датировка ненадежна). На древнем береговом склоне Неглинной удалось проследить конструкцию из дубовых бревен, некогда укреплявшую земляной вал. Этот второй Кремль был значительно больше первого: он занимал пространство в треугольнике между ныне существующими Боровицкой, Троицкой и Тайницкой башнями.

Раскопки на месте Дворца съездов и другие археологические работы в Кремле позволили в основных чертах проследить этапы становления и роста Московского града вплоть до сооружения каменных стен при Дмитрии Донском и ныне существующих кирпичных стен, построенных при Иване III. Как всегда, результаты исследований заставили пересмотреть многие привычные представления. В частности, оказалось, что Москва конца XII – начала XIII века была гораздо более значительным поселением и крепостью, чем думали раньше. По своим размерам она уже тогда вполне могла быть стольным городом небольшого удельного княжества.

Комментируют специалисты:

«По-видимому, Москва предмонгольских десятилетий была гораздо более обширным городом, чем предполагалось. Ее восстановление и дальнейший рост приходятся уже на середину – вторую половину XIII века. Москву окружала вполне освоенная в сельскохозяйственном отношении местность, изобилующая богатыми деревнями. <…> Появляются свидетельства более сложной и развитой оборонительной системы, а следовательно, и тесно связанной с ней системой расселения. Об этом говорят довольно плотная застройка XII–XIII веков в пределах Кремля и ближней части посада и, что особенно интересно, положение кладов 1230-х годов вне центральных участков крепости. <…> Можно ожидать со временем открытия новых, дополнительных линий укреплений, проходивших вне Кремля и окружавших еще не застроенную территорию, – подобно тому, как это было в древнерусской Рязани»[213].

За последние полвека в Москве были проведены многочисленные и очень интересные археологические исследования. В их числе – раскопки в Коломенском, в Даниловом монастыре, на территории Китай-города, на Волхонке, Ильинке, Большой Дмитровке, Мясницкой улице, Трубной площади, в Чертолье, на Арбате, на Красной площади… Всего не перечислить. Почти все эти работы имели характер спасательный – проводились на месте грядущего строительства. В некоторых случаях открытые постройки удалось частично сохранить и музеефицировать. Так, в центре Москвы появился Музей археологии, экспозиция которого, находящаяся на 7-метровой глубине под Манежной площадью, включает в себя части конструкций каменного Воскресенского моста XVII века через реку Неглинную.

Археология Москвы полна неожиданностей. Работа археолога в этом огромном, деятельно живущем городе сродни работе пожарного: начинается неожиданно, осуществляется быстро, результаты ее непредсказуемы.

Это сравнение было наглядно подтверждено в 2004 году. Тогда случилось в центре Москвы бедствие, традиционное для нее, – пожар. 14 марта сгорел Манеж. Перед его восстановлением и реконструкцией были проведены археологические раскопки. Их осуществляли специалисты Центра археологических исследований под руководством Александра Григорьевича Векслера. Работы велись непрерывно в течение пяти месяцев: днем при солнечном свете и ночью с прожекторами. Были исследованы культурные напластования от XIX до XII века на глубину до 7 м, собрано более 4000 различных предметов, открыты следы жилищ московских стрельцов времен первых Романовых, остатки хозяйственных построек великокняжеского времени, а