Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Может быть, именно из-за своих колоссальных размеров городище поздно дождалось исследователей. О нем знали, о нем писали Василий Татищев и Петер Паллас; его обследовали Н. И. Веселовский и Л. Н. Гумилев; но всерьез за его изучение принялись лишь в 1960–1970-х годах отряды Л. Л. Галкина, В. Л. Егорова, Н. М. Булатова, работавшие в составе Поволжской археологической экспедиции Алексея Петровича Смирнова и Германа Алексеевича Федорова-Давыдова. За годы работ были исследованы дворцы и усадьбы татарской знати, многочисленные дома простых горожан, множество погребений, бани, мавзолеи, соборная мечеть, различные ремесленные мастерские, в том числе так называемые карханы, прообраз будущих мануфактур, в которых трудились сотни подневольных работников.

Дворцы, мечети, бани Сарая-Бату были построены из обожженного кирпича на известковом растворе; дома попроще – из сырца и дерева. Две раскопанные дворцовые постройки впечатляют своими размерами и следами былой роскоши. Их площадь – по нескольку сот квадратных метров. В помещениях действовало отопление: от печей теплый воздух поступал в комнаты, согревая лежанки-суфы. Стены одного парадного зала были отделаны наборными майоликовыми панно и местами покрыты сусальным золотом. Посередине другого зала был устроен бассейн с проточной водой, возле него – возвышение для трона под балдахином. Можно представить себе, как в жаркий летний полдень повелитель великого царства сидел тут в окружении евнухов на мягких бархатных подушках и любовался своими наложницами, бесчисленными и прекрасными, купающимися в прохладном бассейне…

Вещевой материал, собранный на Селитренном городище, обилен и обычен для крупных городов той эпохи. Это разнообразная керамика, архитектурный декор (в частности, фрагменты майоликовой плитки), стеклянные и металлические изделия и, конечно же, огромное количество монет, служащих датирующим материалом. И все же огромный город, существовавший более 200 лет, исследован пока еще недостаточно. Значительно полнее, хотя тоже лишь в малой своей части, изучено Царёвское городище.

Царёвское городище, расположенное в самом начале Ахтубы, недалеко от города Царицына (совпадение ли это?), привлекло внимание ученой публики давно. Еще составители «Книги Большому чертежу», известной нам в редакции 1627 года, не преминули отметить: «А на луговой стороне, ниже Царицына города, из Волги потекла река Ахтуба, а по реке Ахтубе на 90 верст от Царицына, Золотая Орда, мечети татарские каменные. <…> А против Золотые Орды от Ахтубы пески Нарымские. <…> А меж тех песков ростет трава и колодези многие»[206]. В те времена мечети золотоордынской столицы еще стояли, хотя и пребывали пустыми. Как сказал пророк Даниил, «на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя»[207]. Когда через полтора столетия на месте сем побывал Самуил Готлиб Гмелин, известный нам как первооткрыватель Костёнок, целых зданий уже не было, но множество курганов, развалин домов и дворцов не ускользнули от его внимания.

Первые раскопки на Царёвском городище проводились в 1843–1851 годах по инициативе и под руководством титулярного советника Александра Власьевича Терещенко, неутомимого собирателя древностей, автора семитомного «Быта русского народа». О его раскопках, как и о многих других проявлениях археологической деятельности XIX века, трудно сказать, чего они принесли больше для изучения памятника: пользы или вреда. Наверное, все-таки вреда, ибо его бессистемными раскопками многие объекты были окончательно уничтожены и превращены, по словам археолога А. А. Спицына, в груды мусора, а найденные вещи по большей части пропали. С тех пор на протяжении более чем столетия на городище сколько-нибудь значительные исследования не проводились.

Только в 1959 году здесь развернулись масштабные научные раскопки. Их осуществлял Ахтубинский отряд Поволжской археологической экспедиции под руководством Германа Алексеевича Федорова-Давыдова, тогда еще молодого кандидата исторических наук (ему было 28 лет, и он только что защитил диссертацию), в будущем – крупнейшего специалиста по истории и археологии Золотой Орды.

Раскопки Федорова-Давыдова позволили с большой степенью уверенности утверждать, что Царёвское городище есть бывший Сарай-ал-Джедид, основанный ханом Узбеком в 1330-х годах. На это указывают прежде всего находки монет, самые ранние из которых датируются началом XIV века, поздние – эпохой Тохтамыша.

Хотя раскопаны были только отдельные участки в разных местах обширного городища, жизнь шумного и суетного Сарая явилась из небытия во всем своем пестром многообразии.

В южной и восточной частях городища были раскопаны усадьбы знати. Когда-то тут красовались большие кирпичные дома с садами и бассейнами, окруженные высокими оградами. Любопытно, что во дворах некоторых усадеб прослеживались следы юрт. Знатные ордынцы, потомки кочевников, даже имея роскошные, прочные дома, предпочитали, по-видимому, летом жить в традиционных легких переносных жилищах.

В центральной части города удалось изучить кварталы ремесленников и мелких торговцев. Дома здесь были небольшими, стояли друг к другу впритык. Их хозяева – ювелиры, медники, косторезы, гончары, изготовители изразцов и игрушек – когда-то ходили по этим нешироким улочкам между глинобитными оградами, вдоль арыков; толпились на этом вот перекрестке, спешили по своим делам, в гости или на базар…

Были исследованы оборонительные сооружения: вал и ров. По-видимому, они появились в годы «Великой замятни». До этого столица Золотой Орды жила в покое и мире, никакой враг не мог посягнуть на ее безопасность. Зато в годы смуты бедствия обрушились на жителей города смертоносным вихрем.

Планомерные исследования Царёвского городища возобновились в 2006 году под руководством Александра Анатольевича Глухова. И дополнили складывающуюся картину истории города новыми деталями. Так, в 2011 году был исследован целый производственный комплекс – большой двухъярусный горн для обжига кирпича, размерами 2 × 3,5 м и высотой более 2 м. В 2007–2010 годах на одном из раскопов было обнаружено 7 человеческих скелетов. Они лежали в позах, не соответствующих ни мусульманским, ни христианским обрядовым традициям: на боку или на спине с повернутой головой, вытянутые или скорченные, похороненные наскоро, вернее, даже не похороненные, а просто засыпанные землей. Такого же рода находки были сделаны и в ходе более ранних раскопок.

Рассказывает исследователь:

«Рядом с горном обнаружен костяк мужчины зрелого возраста, европеоида. Скелет лежал вытянуто на спине, головой на запад—юго-запад, лицо слегка было повернуто к северу. У правого бедра найден железный предмет (кинжал или большой нож). Костяк находился на уровне дневной поверхности мастерской и сверху был перекрыт слоем разрушенного горна. <…>

На раскопе в квадрате 42 было расчищено большое скопление человеческих костей, лежащих в беспорядке (предположительно кости 4 человек). Глубже под ними лежал целый костяк, вытянуто на спине с завалом на правый бок, головой на запад, лицом к югу. <…>

На кирпичном полу сгоревшего дома были найдены обрубки человеческих костей и черепа людей. Также в завалах на раскопе обнаружено много человеческих черепов. <…>