Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

class="p1">В развалинах дома найден скелет ребенка. Он лежал в скорченном положении, на правом боку, головой на юг—юго-запад. Руки согнуты в локтях, кистями к подбородку. Костяк лежал в слое золы, над разрушенной верхней частью печи»[208].

Монеты, обнаруженные в тех же слоях, что и кости сих несчастных, датируются временем не позднее 1360-х годов. Все это – следы трагедии, постигшей процветающий город; жертвы страшного погрома, совершившегося в годы «Великой замятни». После нее город все же смог возродиться, но в 1395 году был вновь захвачен и полностью разрушен войсками Железного хромца Тимура.

Татарская империя, самое грандиозное порождение кочевнического мира, погибла, испепеленная собственным пламенем.

Но простор был завоеван. Были проложены пути, по которым вслед за тенями исчезнувших всадников Чингисхана и Субэдея, Джучи и Бату двинулись первопроходцы нового времени: казаки, стрельцы, переселенцы, православные подданные московского государя. И сам государь, одолев казанских, астраханских, сибирских Чингизидов, стал именоваться их титулом, переведенным на книжный русский язык. Белый царь, Ак-ха’ан, преемник византийских императоров и татарских ханов, собрал под свою руку безмерные пространства Евразии от Черного моря до Охотского, восстановил порушившийся порядок, дал наконец измученным и обескровленным народам, населявшим эти пространства, долгий и прочный мир.

В XVI–XVII веках из осколков державы Чингизидов сложилась великая Россия – царство без границ.

Глава восьмая

Древние и новые. Археология Москвы и Петербурга

Как из крохотного семени вырастает раскидистое дерево, так из маленького Московского княжества за два-три столетия выросла огромная Российская держава. В ходе многотрудного своего становления Россия собрала и преобразила в себе культурные богатства разных стран и народов. Язык и беспокойную душу унаследовала от Древней Руси; духовную стройность и сияние ума – от погибшей империи ромеев; суровые традиции государственности – от монгольского Чингисханова улуса. От всех трех – стремление к безграничности.

Титул «царь», официально принятый правителями Российской державы в XVI веке, до этого имел в русском языке два значения: 1) император Рима и всего христианского мира; 2) великий хан, Сын Неба, преемник Чингисхана. Русские цари, от первого до последнего, стремились реализовать этот титул на практике – стать во главе соборного человечества. Сложившееся тогда же представление о Москве как о Третьем Риме рождало особенную, государственную веру: Московское царство простоит до конца времен; под его крылом соберутся все страны и народы, дабы предстать, аки едино стадо, пред Христом-царем во втором Его великом и страшном пришествии.

Итак, по этой вере Россия есть венец и итог мировой истории.

Безграничность не только в пространстве, но и во времени.

Чем шире раздвигались пределы России, тем заметнее становилась исключительность ее центра, ее столицы – Москвы. Уже при Иване III Москва вбирает в себя львиную долю жизненных сил страны, духовных и материальных. В Москву, пред светлые очи государя, как к живительному солнечному лучу, тянутся все: князья Рюрикова и Гедиминова рода; военные послужильцы – дворяне; иноземцы – архитекторы, инженеры, врачи, всяких дел искусники; купцы со всей Руси и с Неметчины; авантюристы, честолюбцы, таланты, юродивые, преступники… Москва перерастает – в разы и в десятки раз – все прочие города России. В Москве варится и клокочет жизненный котел, совершаются взлеты и падения, делаются карьеры, отрубаются головы, принимаются политические решения, издаются указы, создаются моды, вырабатываются стили. Кипение великодержавной жизни достигло в Москве такого напряжения, что сами цари стали чувствовать себя в ней заложниками столичного буйства. Царь Петр создал новую столицу – Петербург, надеясь обрести в нем регулярный рай образцовой управляемости. Но через короткое время город святого Петра стал таким же самодостаточным центром общественно-политической жизни империи, каким раньше была Москва.

В этих двух городах совершилось три четверти событий истории Российского царства.

Поэтому изучение археологических памятников Москвы и Петербурга позволяет составить представление о материальной культуре России от времени ее зарождения в недрах Древней Руси вплоть до великих перемен века двадцатого.

Немного об археологии Москвы

Близ полудня 3 февраля 1356 года, в попразднование Сретения Господня, боголюбивый московский люд расходился от обедни. Погода стояла мягко-морозная, выпавший за ночь снег укрывал непрочной белизной крыши домов и деревянные мостовые. Вдоль домовых оград перемещались короткими перебежками собаки, предчувствуя обеденное время. На площади перед Успенским собором было оживленно. Чинные и солидные обитатели Кремля толковали между собой о делах насущных. Ближе к собору военные слуги переминались с ноги на ногу, поджидая своих господ. На паперти теснился и гудел сонм нищих в чаянии ниспослания благ земных: последними из храма выходили бояре. Внезапно благочестивое спокойствие площади было порушено странным, непонятно откуда взявшимся шумом. Среди народа обнаружилось движение; по одному и группами стали стекаться к дальнему углу, к проулку, за которым виднелись высокие терема бояр Вельяминовых. Там уже образовалась небольшая толпа; все молчали или переговаривались тихо. На лицах царили растерянность и недоумение. Посреди толпы, у высокого забора на белом снегу, лежало нечто большое, темное, слегка припорошенное снегом – человеческое тело в дорогой собольей шубе. Тело лежало на спине, борода была задрана в небо, глаза открыты. Изо рта на снег черной сосулькой свисала запекшаяся и замерзшая кровь.

Над густеющей толпой перелетали короткие фразы.

– Алексей Петрович!

– Хвост!

– Мертвый?

– Почему здесь?

– Убили?!

Алексей Петрович Хвост – всем известный на Москве боярин, в давнее время сват на свадьбе покойного князя Семена, а в последние годы московский тысяцкий – был найден мертвым, лежащим в закоулке возле самой площади.

Убийство Хвоста вызвало среди москвичей негодование и даже мятеж, но раскрыто не было. Глухо говорили о заговоре бояр, указывали на Протасия Вельяминова как давнего врага и соперника покойного. Напряжение в обществе было столь велико, что Вельяминов со всем семейством и кое-кто еще из бояр тайно ночью отъехали из Москвы и укрылись в Переяславле-Рязанском. Для окончательного суда ждали князя Ивана Ивановича – тот перед Рождеством еще отправился в Сарай, к царю Чанибеку, и по весне должен был вернуться. Но, приехав не по весне, а лишь на следующий год, князь Иван предпочел замять дело. Вельяминовы были прощены, обвинения с них сняты, а внук Протасия Василий даже был назначен тысяцким – на место убиенного Хвоста.

Первое известное нам политическое убийство в Московском государстве так и осталось темным пятном отечественной истории.

Через 500–600 лет, благодаря археологическим находкам и лабораторным исследованиям, появились кое-какие материалы, способные пролить свет на это загадочное дело.

В декабре 1843 года в юго-восточной части Кремля, поблизости от церкви Константина и Елены, велись строительные работы: рабочие копали на спуске с кремлевского холма ямы для