Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

ледников Большого Кремлевского дворца. И вот, как это уже не раз случалось на страницах нашей книги, лопата землекопа ударилась о металл. Рабочие, вместе с десятником сгрудившиеся над находкой, увидели тусклый блеск позеленевшего медного сосуда – прямо как в сказке про Аладдина. В кувшине джинна не оказалось – зато обнаружились в жидкой грязи куски бумаги и пергамена.

Свидетельствует исследователь:

«Медный сосуд, в котором были найдены древние документы, имел высоту 31 см при диаметре горла около 7 см и дна – 22 см. Сохранились упоминания о том, что дно, а также слив-рожок и ручка сосуда были припаяны оловом. По рисунку, очень мелкому и схематичному, приведенному в архивном деле, можно представить этот кувшин, сужающийся от дна к горловине. Он не сохранился. <…> В медном кувшине были обнаружены, в разной степени сохранности, грамоты, написанные на пергамене и бумаге, – всего 21 документ. Все они относятся ко времени правления московского князя Дмитрия Ивановича»[209]. «Рядом обнаружили „глиняную флягу с небольшим количеством ртути и два куска железной руды“»[210].

О находке, сделанной рабочими дворцового ведомства, доложили государю. Император Николай Павлович повелел расчистку и прочтение документов осуществить химику Г. И. Гессу и археографу Я. И. Бередникову. Однако повелеть оказалось легче, чем исполнить. Размытые тексты не поддавались прочтению. Работа над их восстановлением возобновлялась несколько раз в течение полутора столетий. Только физико-химические и криминалистические методики второй половины XX века дали исследователям возможность продвинуться в этом деле. К 1997 году были прочитаны полностью или частично 11 документов.

Среди них оказались две грамоты, в коих перед нами появляются представители рода Вельяминовых. Одна, данная некоему Смолину с детьми, написана собственноручно окольничим великого князя Тимофеем Васильевичем Вельяминовым. А вот и другая – она начинается торжественно: «Се яз, князь великий Дмитрий Иванович, пожалова есмь Евсевка Новоторжца, что едет из Торжку в мою вотчину на Кострому…» После перечисления льгот для этого княжого человека великий князь Дмитрий, будущий герой Куликова поля и победитель Мамая, завершает: «А приказал есмь его блюсти дяде своему Василью тысяцкому; а через сю грамоту кто что на нем возмет, быть ему в казни»[211]. Василий тысяцкий – известный по летописям Василий Васильевич Вельяминов, преемник Хвоста на высшей должности в тогдашней московской служебной системе. Как видим, ему поручено курировать важное дело – переселение послужильца Евсевки с земель вольного Новгорода (Торжок был новгородским пригородом) в великокняжеское владение – Кострому.

Оба этих документа были составлены тогда, когда могуществу Вельяминовых ничто не угрожало, – в конце 1360 – начале 1370-х годов. Тысяцкий Василий Вельяминов скончался в славе и почете в 1374 году. А через год между его сыном Иваном и князем Дмитрием случилось, как тогда говорили, «нелюбие», да столь серьезное, что боярин бежал из Москвы к заклятому врагу московских князей Михаилу Александровичу Тверскому. По-видимому, оставаться в Москве он счел опасным для жизни. Три года он интриговал против Дмитрия в Твери и в Орде; в 1378 году, при попытке пробраться из Сарая в Тверь, был схвачен людьми московского князя и казнен в Москве на Кучковом поле. Так, через три поколения, Вельяминовых настигла кара за смерть Алексея Хвоста.

Вот тут-то пора вспомнить о содержимом глиняной фляги, второго из сосудов, найденных в 1843 году. В ней оказались не золото, не серебро, не медь или бронза, а предметы несколько необычные для кладов: куски железной руды и ртуть. Оба сосуда были зарыты в землю невдалеке от того места, где в XIV веке находился один из дворов Вельяминовых. По-видимому, их спрятал сам хозяин грамот Иван Вельяминов перед своим бегством в Тверь. Но почему он не захватил документы с собой? И зачем ему понадобилось прятать не имеющие никакой ценности куски руды и ртуть?

Ему надо было непременно скрыть эти предметы от глаз людских.

Так поступают с опасными уликами.

Наиболее логичное объяснение вельяминовского клада мы найдем, если допустим, что спрятанные документы были очень важны для их хозяина, но содержали какие-то компрометирующие его факты. А предметы в глиняном сосуде могли быть использованы как вещественные доказательства преступления – совершенного им самим или кем-то из его сородичей. Соединения железа и ртути могли использоваться в те времена в трех целях: для изготовления красок, лекарств или ядов. Художником московский боярин быть не мог, так что первый способ употребления отметается. Прятать компоненты лекарских снадобий не было никакой необходимости. Значит – третье: химикалии использовались Вельяминовыми для приготовления отравы.

Да, похоже на то, что обвинения в убийстве политического противника, выкрикнутые в адрес Вельяминовых мятежной московской толпой, не были беспочвенными. Правда, из очень кратких упоминаний об обстоятельствах гибели Хвоста, имеющихся в источниках, следует, что он был, скорее всего, зарезан, а не отравлен. Но за Вельяминовыми тянулся шлейф других преступлений. В Москве ходили слухи: своих врагов сии знатные бояре изводят ядами. Бытовало еще другое предание. Мол, в 1366 году на свадьбе юного князя Дмитрия Ивановича и суздальско-нижегородской княжны Евдокии тысяцкий Василий Вельяминов украл драгоценный пояс. Через много лет этому поясу будет суждено стать предметом жестокой распри в великокняжеском семействе.

Конечно, вина Вельяминовых во всех ужасных преступлениях на основании вышеуказанных улик не может считаться доказанной. Зато вполне доказано то, что случайные находки московских древностей и их археологическое исследование помогают проникнуть и в светлые палаты, и в темные закоулки прошлого – соединяют между собою времена.

Археологические раскопки никогда не бывают простой и легкой работой, но осуществлять их в большом городе особенно затруднительно. Места, наиболее перспективные с исследовательской точки зрения, обычно заняты современной застройкой и объектами городской инфраструктуры. Археологи вынуждены копать не там, где им нужно, и не тогда, когда это было бы целесообразно, а там, где появляется возможность – например, осуществляется снос зданий под новую застройку. Работать приходится, как правило, в сжатые сроки: городская земля дорога, долго дожидаться результатов археологических исследований никто не будет. К счастью для науки, последние полвека в нашей стране действуют законы, которые предписывают в обязательном порядке проводить археологические исследования объектов культурного наследия, попадающих в зону нового строительства или выявленных в ходе строительных работ. До принятия этих законов раскопки в больших городах осуществлялись редко и в очень ограниченных масштабах, фрагментарно. Поэтому лучше и раньше других оказались исследованы древние города, утратившие былое значение и превратившиеся в деревни или городища, – как, например, Старая Рязань.

Чем больше город, тем больше препятствий для работы археологов. Немудрено, что до середины XX века Москва оставалась одним из самых археологически малоизученных городов России.

Археология Москвы начиналась со случайных находок и долгое время ими ограничивалась. Правда, некоторые