Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Одной из самых интересных находок оказался стальной меч, обнаруженный в яме, вырытой в материковом грунте. Там же оказалось некоторое количество керамики конца XIV века. Над ямой был прослежен слой угля.

Что нам явлено в этом мече?

В XIV столетии здесь, в Занеглименье, находились усадьбы знатных воинов, дружинников великого князя. Меч был оружием, символом воинского достоинства и предметом гордости своего хозяина. Возможно, этим мечом владелец усадьбы разил врагов веры Христовой на Куликовом поле. Уцелев в страшной сече, вернулся с победою домой. Но через два года на Москву надвинулась грозная сила – войско хана Тохтамыша. Недолгая оборона завершилась катастрофой. Москва была захвачена, разгромлена, сожжена. По какой-то причине меч не понадобился хозяину в дни осады. Возможно, воин был ранен, или же увечья, полученные в Куликовской битве, не дали ему возможности взять в руки оружие. Перед тем как покинуть дом и укрыться за каменными стенами Кремля, он спрятал свою боевую драгоценность, схоронил стального друга в наскоро выкопанной могиле. Усадьба сгорела, как и весь московский посад. Но владелец меча не вернулся на пепелище. Наверное, он погиб в огне, или задохнулся в дыму, или был убит вражеской стрелой. Погибли, как видно, и все его домочадцы. И меч остался лежать в земле. А над ним вскоре зашумела новая жизнь, воздвиглись новые хоромы. Поколения людей родились, выросли и умерли. Из остатков их многомятежных жизней сложился 7-метровый культурный слой. И только через 622 года меч, проржавевший, но сохранивший боевую стать, был извлечен на свет божий из своего темного убежища.

Немного об археологии Петербурга

«Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?» Зачем мятутся народы и племена замышляют тщетное? «Живый на небесех посмеется им, и Господь поругается им»[214].

Мы приближаемся к современности – к финалу нашего полуторамиллионолетнего пути.

Всюду на этом пути мы видели бесчисленные материальные следы творящей силы человеческого духа, наполненного Дыханием Божьим. И всюду – следы тщетных метаний, разрушений, убийства и тления. Мир новый, небывалый создавался человеком из небытия и им же повергался обратно в небытие.

Конечная наша остановка – Петербург.

Город молодой и преждевременно состарившийся из-за перенасыщенности историей. Город, в котором прошлое лежит прямо под асфальтом тротуаров, мелькает тенями в окнах дворцов, отражается на обшарпанных фасадах зданий. Два столетия имперского марша и два десятилетия революционного вихря сформировали верхние отложения его культурного слоя, прикрытого асфальтом и бетоном советского времени. Внизу, под имперской почвой, – древние горизонты, заключающие в себе долгую предысторию града святого Петра, следы многовековой борьбы людей с природой – и людей с людьми.

Петербург-Петроград-Ленинград был настолько полон живой творящейся историей, что долгое время никому не приходило в голову изучать в нем мертвые артефакты. Ни до революции, ни в течение первых 35 лет советской власти археологические исследования в Петербурге-Ленинграде не проводились. Только опустошенный революционными бурями, измученный военными бедствиями город на Неве – не столица уже, а областной центр – стал объектом внимания археологов.

В 1953 году предполагалось отпраздновать 250-летний юбилей города. Как раз в те времена городские власти осуществляли всеобщую газификацию. Газопроводы прокладывали повсюду, в том числе и в маленьком Таможенном переулке на Васильевском острове, между зданиями Академии наук и Кунсткамеры, в самом центре петровского Петербурга. По случаю грядущего юбилея молодой археолог Александр Данилович Грач, только что окончивший истфак ЛГУ, получил разрешение провести археологические исследования на участке строительства газопровода возле Кунсткамеры.

В будущем Александру Даниловичу предстояло стать одним из крупнейших специалистов по археологии древних кочевников Центральной Азии, много лет возглавлять Саяно-Тувинскую экспедицию. А первый этап его самостоятельной научной деятельности оказался также и первым шагом в археологическом познании Петербурга.

Весной 1952 года началось обследование 50-метровой траншеи, выкопанной строителями. Были обнаружены остатки старинных построек; к траншее прирезан раскоп – первый раскоп в культурном слое Петербурга XVIII века.

Комментирует специалист:

«Вскрытая постройка – сруб из тесаных плах, с выложенным такими же плахами дном на болотистом материке, размером 1,72 × 1,29 м, залегавшим на глубине 1,82 м (от дневной поверхности до пола), представлял собой один из отсеков подпола деревянного здания. Привлечение документов – „Промемории“ Х. В. Миниха и других от 22 октября 1737 года, рисунка Марселиуса 1725 года, малоизвестной гравюры первой половины XVIII века, плана из архива А[кадемии] Н[аук] (впервые публиковавшегося исследователем) позволило интерпретировать эту постройку как одно из хозяйственных сооружений усадьбы академика Ж. Н. Делиля, знаменитого астронома XVIII века, поставленной близ академии „на время, дондеже надлежащие каменные поколи построены будут“, и уничтоженной по мере завершения строительных работ и после одного из опустошительных петербургских пожаров 1737 года»[215].

Так старинные документы и изображения обрели вещественную плоть.

Празднование 250-летия города было отложено из-за смерти Сталина и перенесено на 1958 год. К этой дате была издана маленькая книжечка А. Д. Грача «Археологические раскопки в Ленинграде (К характеристике культуры и быта населения Петербурга XVIII в.)». Научный текст сопровождался картинками старинной жизни – художественными реконструкциями, выполненными художником Георгием Александровичем Песисом. Эта 30-страничная брошюрка стала первым печатным изданием, целиком посвященным археологии Петербурга.

В последующие десятилетия археологические исследования Северной столицы набирали размах. В 1964 и 1977–1979 годах Грач исследовал Комендантское кладбище у алтарной части Петропавловского собора; здесь, в частности, было выявлено захоронение первого коменданта Санкт-Петербургской (Петропавловской) крепости Романа Брюса, и его череп передан в мастерскую М. М. Герасимова для антропологической реконструкции внешнего облика. В 1970–2000-х годах археологические исследования проводились на территории Меншиковского дворца, Смольного монастыря и сада, петровского Зимнего дворца (внутри здания Эрмитажного театра), в разных частях Петропавловской крепости, возле Сампсониевского собора, в Летнем саду, на Троицкой площади, на Охте. Дело, начатое Грачом, продолжили О. М. Иоаннисян, В. И. Кильдюшевский, В. А. Коренцвит, С. Л. Кузьмин, Е. Р. Михайлова, П. Е. Сорокин и многие другие. Их исследования помогают нам представить себе, как жили, чем занимались, во что одевались и обувались, из какой посуды ели и пили, от каких бед страдали и каким житейским дарам радовались жители старого Петербурга: матросы, солдаты, работные и мастеровые люди, домохозяйки… Находки археологов придают убедительную весомость многочисленным описаниям жизни пестрого и многоликого града Петрова, содержащимся в письменных источниках и художественных произведениях.

Вот самые первые жители и строители Петербурга – солдаты. Их жизнями оплачены два столетия имперского величия России; их имена никому не известны; они прошли по земле Невской как тени и исчезли в небытии. Все, что мы можем узнать о них, извлечь из бессмысленного небытия, дается путем археологических исследований.

В