Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

находки заключали в себе научную информацию чрезвычайной важности. Так, например, в 1832 году при рытье котлована под фундамент храма Христа Спасителя был обнаружен клад арабских дирхемов X века. Мы уже знакомы с этими монетами – непременными участниками торговых контактов времен расцвета халифата и функционирования Балтийско-Волжского водного пути. Находки дирхемов не были редкостью в Ладоге и Новгороде, близ Смоленска, Ростова, Ярославля. Но обнаружение столь ранних монет в самом центре Москвы заставило задуматься о времени возникновения города. Первое письменное упоминание о Москве, содержащееся в Ипатьевской летописи, относится к 1147 году. Клад же, найденный близ Пречистенских ворот, свидетельствовал о том, что в этом месте за полтора столетия до летописной даты уже существовало торговое поселение, жители которого могли зарывать в землю немалые денежные средства.

А вот другой пример. В 1838 году, во время строительства Большого Кремлевского дворца, историк М. С. Гастев (заваливший, между прочим, Лермонтова на вступительном экзамене в Московский университет) обнаружил в юго-западной части Кремля следы заплывшего крепостного рва. Поблизости оказались остатки вертикально врытых в землю бревен. Так были получены первые вещественные доказательства существования на Боровицком холме укреплений времен Юрия Долгорукого (или даже более ранних) и появилась возможность хотя бы приблизительно определить размеры первоначальной княжеской Москвы.

К началу XX века был уже накоплен немалый материал по московским древностям, систематизированный и опубликованный в работах А. А. Спицына. В 1920-х годах историк П. Н. Миллер, наблюдая за строительными работами в разных уголках Москвы, собрал множество находок, изучил их и описал в книге с несколько неожиданным названием «Московский мусор». До революции и после нее велись раскопки подмосковных памятников. Этими исследованиями занимались В. А. Городцов, О. Н. Бадер, А. В. Арциховский и другие. Были открыты памятники эпохи бронзы и раннего железа, установлено, что ко времени образования Древнерусского государства на территории будущей Москвы и ближнего Подмосковья жили славяне-вятичи, с которыми близко соседили финно-угорские народы, меря и мещера.

Но первые масштабные археологические работы в историческом центре Москвы начались только в 1930-х годах в связи с реконструкцией советской столицы и строительством метро.

Сталинская реконструкция – снос сотен старинных жилых домов, особняков, усадеб, церквей и монастырей, уничтожение целых улиц и кварталов – великая трагедия старой Москвы. Однако безжалостное убийство неповторимо-чудного града дало возможность осуществить (хотя бы частично) его анатомическое вскрытие – провести комплекс археологических работ по трассам первых линий метро мелкого заложения, строившихся открытым способом. В этих работах, осуществляемых в сжатые сроки и в огромных объемах, в условиях по-сталински суровых, принимали участие С. В. Киселев, А. В. Арциховский, А. П. Смирнов, Б. А. Рыбаков, тогда – молодые ученые, в будущем – корифеи советской археологии. Результаты исследований – открытие подземных конструкций оборонительных сооружений Китай-города, Белого города, Земляного города, изучение предполагаемого Опричного двора Ивана Грозного, выявление древних гидротехнических сооружений, остатков построек, деревянных мостовых. Ну и конечно, огромное количество вещевого материала: глиняная, металлическая и стеклянная посуда, изразцы, железные инструменты, монеты, фрагменты одежды и обуви и тому подобное.

Случались и необычные находки. При изучении стены Китай-города в трещине-тайнике была обнаружена припрятанная в XVII веке женская верхняя одежда – охабень с длинными откидными рукавами. Одежда принадлежала богатой женщине, может быть дворянке или даже боярыне, ибо сшита она из дорогого китайского шелка. Как попал охабень в тайник у основания китайгородской стены? Об этом можно гадать.

Вот мы представляем себе, как ловкий вор, пользуясь сонной ленью слуг и подслеповатостью ключницы, перелезает через высокий забор, прокрадывается на женскую половину боярского дома; вот он в темноте шарит по сундукам и поставцам, вот собирает добычу в узел… Но роняет какую-то драгоценную посудину… Звон, просыпаются слуги, слышны встревоженные голоса, топот ног, скрип половиц за дверью – все ближе… Вор бросается наутек со своей добычей. За ним гонятся; он перемахивает через забор в темный переулок; но узел развязывается, добыча сыплется на землю; собирать ее некогда. Наш неудачник бежит со всех ног к Москве-реке, судорожно сжимая в руках один только шелковый охабень, предмет гордости модницы-хозяйки. Погоня совсем близко; он кидается в темную нишу крепостной стены, где заранее присмотрено им укромное местечко, засовывает комок шелка поглубже в трещину между кирпичами, пулей вылетает обратно в путаницу китайгородских улиц… Тут-то его, наверно, и настигли. Судя по всему, судьба незадачливого похитителя сложилась печально. Во всяком случае, забрать ценную вещицу из тайника он так и не смог, это сделали археологи через 300 лет.

(Можно придумать иной вариант этой истории: мрачно-кровавый или любовно-романтический – потренировать художественную фантазию.)

Советская власть не знала удержу в стремлении переделать весь мир, и Москву в частности. В 1941 году, накануне Великой Отечественной войны, начался снос целого района древней русской столицы – Зарядья, расположенного внутри стен Китай-города. На его месте должна была вознестись одна из восьми вавилонских башен сталинской Москвы, гигантское административное здание 300-метровой высоты. Звездоносного монстра так и не построили, множество исторически ценных объектов уничтожили. Но нет худа без добра: близ устья Яузы и на территории Зарядья в 1946 году начались археологические раскопки, самые масштабные и продолжительные за всю историю московской археологии. Велись они с перерывами до 1960 года под руководством Михаила Григорьевича Рабиновича, Ростислава Леонидовича Розенфельда, Доротеи Алексеевны Беленькой, при участии Александра Григорьевича Векслера, Галины Петровны Латышевой и многих других специалистов. Были проведены раскопки за Яузой на месте бывшей Гончарной слободы. Детально исследованы участки, прилегающие к бывшей Великой улице, соединявшей в древности Кремль с пристанью на Москве-реке.

Зарядье – местность на береговом склоне; в половодье она подтоплялась, во время таяния снегов и дождливым летом ручьи текли по улицам, вода стояла во дворах. Почва здесь влажная, хорошо сохраняющая органику. Поэтому культурные отложения образовались мощные, до 8 м в глубину. Постоянные строительные и дренажные работы, которые велись в Зарядье на протяжении столетий, сильно нарушили и перемешали почвенные слои. И все же во многих местах последовательность залегания культурных остатков прослеживалась достаточно четко. Под современными мостовыми открылись старинные мостовые из еловых плах, деревянные дренажные трубы, фундаменты редких каменных и остатки многочисленных деревянных домов. Постепенно были пройдены густо-черные слои XVII, XVI, XV, XIV веков. Черепки лощеной посуды времен Московского царства сменились осколками изделий восточного происхождения, типичных для времен Золотой Орды. Под черноземом выявились почвенные слои иного, бурого цвета, насыщенные остатками дерева; в них попадались фрагменты орнаментированных керамических сосудов с отогнутым венчиком, каковые были распространены на Руси в XI–XIII веках. Находки пряслиц из розового шифера, добываемого на Волыни, и стеклянных браслетов и бусин – традиционных украшений древнерусских щеголих – подтвердили: вот она, Москва времен Юрия Долгорукого, его сыновей и внуков. В те времена по