Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– О, Солнце! О, ты, стоящее над людьми! Сжалься над нами. Подари моему другу Апикуни, живущему здесь, долгую и счастливую жизнь. Помоги мне отправиться к моим друзьям-черноногим, когда наступит лето; будь с ними, когда они будут сажать свои священные посевы, потому что они будут молиться обо мне.

– Итак, ты намерен отправиться туда, – сказал я.

– Если, конечно, я смогу поехать. Мой друг Бегущий Кролик, член Общества Сеятелей, пригласил меня. Как ты знаешь, я страдаю от болей в груди. Ежедневно я молюсь Солнцу, чтобы оно дало мне силы совершить это путешествие.

Молитва моего друга требует пояснения. Дело в том, что с давних времен индейцы племени черноногих ежегодно сажают и собирают урожай, что является одной из самых впечатляющих церемоний, разновидности табака, которую они называют «милвакосис» (nicotiana attenuata).

Историки племени черноногих рассказывают, что индейцы манданы, жившие на Миссури в устье реки Ножа, были первыми сеятелями и потребителями этого растения, что индейцы племени Ворон получили от них его семена и начали их выращивать, и что, в конце концов, черноногие получили семена священного растения от последних.

Черноногие Сеятели Табака – это общество шаманов, называемых знахарями, и их вождь является владельцем водяного, или бобрового, свёртка, состоящего из шкурок бобра, выдры, норки и других водных животных, прекрасно выделанных. Церемонии подготовки к посадке семян проводятся в его жилище четыре дня и четыре ночи и состоят из молитв и песен, обращенных к Солнцу и всем Вышним – молитв, более пылких и искренних, чем те, которые произносил самый ревностный из методистских проповедников. Песни эти, глубоко торжественные, возвышающие душу; поистине, они такие же классические, как музыка Мендельсона и Бетховена. В это время в вигваме принимают больных, и, раскрасив их лица и руки священным цветом Солнца – красной охрой, сеятели молятся об их выздоровлении и долгой благополучной жизни – молитвы, которые, как считается, всегда действуют, за исключением тех случаев, когда больной в чём-то виноват.

Каждый член общества сеятелей выбирает место для своего огорода; его женщины и дети сжигают на нём кустарник и сорняки, подготавливая его к посадке. На четвертый и последний день церемоний в домик вносят большой сосуд из сыромятной кожи бизона, по форме напоминающий таз для мытья посуды, и наполняют его смесью навоза и давленых ягод ирги, а затем всыпают в него семена табака. Сосуд относят в большую рощу хлопковых деревьев, граничащую с рекой Лука, и каждый сеятель по щепотке сыпет его содержимое в ямки на своем участке, которые он проделал заостренной палочкой, а затем засыпает их рыхлой землей.

Во время четырехдневных церемоний сидящая рядом жена каждого сеятеля создаёт два изображения – одно мужчины, другое женщины. У каждого из них есть запасная пара мокасин и маленький мешочек с пеммиканом. Для заключительного обряда во время торжественных церемоний сеятели молятся своим изображениям, умоляя их тщательно охранять свои насаждения от любых посягательств, а затем помещают их во главе своих посадок. И, наконец, людей предупреждают, чтобы они не ходили в посадки и даже близко к ним не подходили, чтобы изображения не причинили им серьезного вреда. Давным-давно один сумасшедший юноша, распевая песню неповиновения, отправился в посадки и украл несколько табачных листьев, в результате чего вскоре подавился и умер. Кроме того, три месяца назад белый владелец ранчо, живущий неподалеку от резервации, не обращая внимания на предупреждения сеятелей, прокрался к посадкам, хорошенько осмотрел их, сорвал одно из растений, а затем в агентстве похвастался тем, что он сделал. В результате по дороге домой его сбросила лошадь, и он умер со сломанной шеей.

Кстати, потому что я являюсь членом племени пикуни, входящего в Конфедерацию черноногих, уже более пятидесяти лет, и потому что моя жена является активным членом Махтокикс, тайного женского общества племени Кровь, два года назад нас пригласили принять участие в церемониальных обрядах сеятелей табака и посетить их священные посевы. Мы были единственными белыми, кому когда-либо была предоставлена такая привилегия. Это было чрезвычайно интересно.

Но вернемся к рассказу моего друга, Ахко Питсу.

Я выкурил четвёртую трубку – четыре, священное число, – и тогда он сказал мне:

– Апикуни, друг, напиши от меня письмо, письмо моему другу- сеятелю табака.

– Да. Подожди, пока я не вставлю тонкий листок в свою пишущую машинку. Вот. Начинай.

«Бегущий Кролик, мой очень близкий друг.

Я не забыл о твоём приглашении. Мне нехорошо. У меня болит грудь. Но ежедневно, каждую ночь я молю Солнце сохранить мне жизнь, по крайней мере, дать мне возможность побыть с вами, святыми, когда вы проводите свои церемонии посева табака; ибо я знаю, что все Вышние будут благосклонны к вашим молитвам за меня, чтобы я снова стал здоровым и сильным. Вчера мой сын отвез меня в рощу на берегу реки Двух Магических Хижин. Там я пожертвовал Солнцу свою шапку из меха выдры. Я привязал её к ветке дерева и помолился Сильному, чтобы оно дал мне силы отправиться к вам, когда наступит следующая луна Новой Травы (апрель).

Я, мои дети, мои внуки здоровы. Мы надеемся, что вы и ваши близкие тоже здоровы.

Твой друг,

Ахко Питсу»

Такова вера моего друга Ахко Питсу и всех остальных чистокровных членов трёх племен черноногих. Миссионеры различных белых религиозных сект не оказали на неё ни малейшего влияния.

Глава двадцать четвёртая

Невеста для Утренней Звезды

(Рассказано Шарлем Ривуа)

Одним из моих дорогих друзей с давних времен бизонов, был Чарльз

Ривуа, которого черноногие ласково прозвали Утсена Пуойют (Говорящий Языком Гро-вантров). Родившийся в Сент-Луисе в 1803 году, он провёл большую часть своей долгой жизни на северо-западных равнинах и умер в возрасте девяноста шести лет в индейской резервации черноногих Он был прекрасным рассказчиком, и вот один из его лучших рассказов.

– Мужчины для тропы войны, женщины – для вигвама. Старая-престарая поговорка черноногих, и, как я знаю, она верна. Из-за женщины – члена военного отряда, к которому я однажды присоединился, у нас у всех было много неприятностей, как ты скоро узнаешь.

Я странствовал, охотился и ставил капканы с пикуни в течение четырёех лет, когда весной 1856 года мы перебрались к форту Бентон, чтобы обменять наши добытые за зиму меха и бизоньи шкуры на товары белых. Вскоре после того, как мы прибыли туда, Пинуквиим (Видный Издалека), с которым я жил, решил организовать военный отряд