Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

ритмов и мелодии»[1731]. Кроме того, он продолжил дело матери: «учил о происхождении мира, о путях солнца и луны, о рождении животных и растений»[1732].

Клио ведала историей. Ее, как и Каллиопу, изображали с письменными принадлежностями. Впрочем, греки под «историей» иногда имели в виду не совсем то, что сегодня имеем в виду мы с вами. Диодор писал: «Имя Клио происходит от того, что воспевание в поэзии дает восхваляемым великую славу (κλέος)»[1733]. Поэтому Клио могли призывать поэты, которые хотели увековечить, например, имена победителей спортивных соревнований. Вакхилид, посвятивший хвалебную песнь Пифею Эгинскому, победителю в разноборье среди мальчиков или юношей, считал, что его вдохновила именно эта муза:

И если Клио в своем цвету

Вложила и мне эти чары в грудь, —

Сладка прозвучит моя песнь,

Глася имя твое перед народом…[1734]

В другой подобной песне Вакхилид призывает Клио воспеть Гиерона из Сиракуз за победу в колесничном беге, причем музе надлежало воспевать не только самого Гиерона, но и его коней[1735].

Эвтерпа покровительствовала музыкальному искусству и лирической поэзии. Обычно ее изображали с флейтой в руках. Диодор считал, что имя ее происходит «от наслаждения (τέρπειν) слушателей, которые получают блага образования»[1736].

Талия была музой комедии. Диодор сообщает, что ее имя происходит «от процветания (θάλλειν) на многие годы прославляемых в поэтических произведениях»[1737]. Это сообщение на первый взгляд кажется не слишком понятным (по крайней мере, таковым оно показалось авторам настоящей книги). Но выяснилось, что эта богиня первоначально была тесно связана с земледельческим бытом (отсюда и ее имя «Процветание»). На сельской пирушке, «комосе», ей посвящали песни, отсюда пошла «комическая» поэзия, а потом и комедия. Изображали Талию с комической маской, пастушеским посохом и венком из плюща.

Мельпомена тоже имела отношение к театру и тоже носила венок из плюща, но она держала в руках трагическую маску и ведала трагедией. Филострат Младший описал, как эта муза вручает дары Софоклу и вкладывает в великого драматурга «возвышенность речи и высокие мысли своей души»[1738].

Собственно, театром сфера ее влияния не ограничивалась – в те времена, когда театра еще не было, а Мельпомена уже была, она занималась хоровым пением, трагической поэзией и похоронной музыкой. Тем не менее имя ее, если верить Диодору, происходило от «мелодии (μελῳδία), радующей слушателей»[1739].

Аполлодор считает, что детьми Мельпомены были злокозненные сирены – полуженщины-полуптицы, которые своим замечательным пением заманивали и губили мореходов[1740].

Терпсихора была музой танца, хорового пения и лирической поэзии. Как и Эвтерпа, она носила имя в честь «наслаждения (τέρπειν) зрителей являемыми в искусстве благами»[1741]. Она оказывала особое расположение людям, которые водили хороводы (о них ее извещали цикады)[1742]. Ее изображали с лирой и плектром. Про нее тоже говорили, что она была матерью сирен (от речного бога Ахелоя), и это похоже на правду, потому что сирены отменно пели хором. Аполлоний Родосский писал об острове сирен, мимо которого плыли аргонавты:

Там Ахелоевы дочери, звонкоголосые девы,

Пели Сирены, сладостной песнею всех привлекая.

Тех губили, кто смел причалить к их острову. Мать их

Терпсихора была одна из сестер многославных;

Их она родила, на ложе взойдя Ахелоя.

Некогда дочь Део достославную сестры Сирены

Песнею тешили общей, когда та была незамужней.

Тела одной половиной на птиц они были похожи,

А другой половиной подобны прекрасным девицам[1743].

Эрато, муза любовной и эротической поэзии и свадебных песен, – одна из немногих, чье имя, разъясненное Диодором, вполне оправдывает себя: «Эрато – от умения обученных становиться желанными для страсти и любви (ἐπέραστοι)»[1744]. Ее изображали с лирой в руках. Именно ее призывал Аполлоний Родосский, когда собирался воспеть любовь Ясона и Медеи:

Ныне ко мне подойди, Эрато, встань рядом со мною!

Молви, как увез Ясон руно золотое,

Как ему помогла влюбленная дева Медея.

Ты ведь сама сопричастна Киприде, ты песней чаруешь

Дев непорочных, имя твое созвучно Эроту[1745].

Полигимния (или Полимния) тоже легко оправдывает свое имя даже в переводе на русский язык. Диодор пишет: «Полигимния – от создания многими восхвалениями (πολλὴ ὕὑμνὁσις) известности тем, чье имя обессмертила славой поэзия». Она ведала гимнами в честь богов и героев[1746].

Римский поэт конца IV века н. э. Авзоний так охарактеризовал муз:

Клио прошлых времен дела вещает потомству,

Мельпомена трагический вопль исторгает печали,

Радует Талия шуткой, веселым словцом и беседой,

Сладкую песню поет с тростниковою флейтой Эвтерпа,

Терпсихора кифарой влечет, бурей чувства владея,

С плектром в руке Эрато чарует и словом, и жестом,

Песни времен героических в книге хранит Каллиопа,

Звезды небес изучает Урания, неба вращенье,

Жестами все выражая, Полимния славит героев[1747].

Интересно, что музы, по мнению Сократа, способствовали появлению на земле цикад. Платон передает его слова: «По преданию, цикады некогда были людьми, еще до рождения Муз. А когда родились Музы и появилось пение, некоторые из тогдашних людей пришли в такой восторг от этого удовольствия, что среди песен они забывали о пище и питье и в самозабвении умирали. От них после и пошла порода цикад: те получили такой дар от Муз, что, родившись, не нуждаются в пище, но сразу же, без пищи и питья, начинают петь, пока не умрут, а затем идут к Музам известить их, кто из земных людей какую из них почитает»[1748].

Глава 25

Артемида

Песня моя – к златострельной и любящей шум Артемиде,

Деве достойной, оленей гоняющей, стрелолюбивой,

Одноутробной сестре златолирного Феба-владыки.

Тешась охотой, она на вершинах, открытых для ветра,

И на тенистых отрогах свой лук всезлатой напрягает,

Стрелы в зверей посылая стенящие. В страхе трепещут

Главы высокие гор. Густотенные чащи лесные

Стонут ужасно от рева зверей. Содрогаются суша

И многорыбное море. Она же с бестрепетным сердцем

Племя зверей избивает, туда и сюда обращаясь.

После того как натешится сердцем охотница-дева,

Лук свой красиво согнутый она наконец ослабляет

И направляется к дому великому милого брата

Феба, царя-дальновержца, в богатой округе дельфийской,

Чтобы из Муз и Харит хоровод