Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

а европейские дома «разлагающимися деспотиями». В то время как многие колонисты видели источником своих проблем британских министров и парламент, Пейн возлагал вину непосредственно на короля Георга III. В то время как некоторые еще надеялись на примирение с Британией, Пейн настаивал на неизбежности отделения. Он призывал американцев порвать с «историей тирании» и самим стать творцами истории нового мира. Спустя шесть месяцев, 4 июля 1776 года, колонии приняли Декларацию независимости. Но война за независимость на этом не закончилась – боевые действия против англичан продолжались еще семь лет, а идеи Пейна и замыслы отцов-основателей воплотились в конкретные политико-правовые формы.

Судьба главного публициста Америки второй половины XVIII века готовила ему новые повороты. Пейн успел поработать в американском конгрессе и быть изгнанным из него; вернулся в Европу, получил французское гражданство за участие «в деле Французской революции», но вскоре был арестован по наводке недоброжелателей; избежал смертной казни, встретился с Наполеоном и разочаровался в других отцах-основателях Америки – в Джоне Адамсе и особенно в Джордже Вашингтоне, которого Томас Пейн обвинял в «предательстве и лицемерии». Вернувшись в Америку в 1802 году, спустя почти десять лет мытарств в Старом Свете, Пейн обнаружил, что страна успела серьезно измениться. Сторонникам действующего на тот момент президента Томаса Джефферсона (т. н. джефферсоновские республиканцы) противостояли «федералисты» – так называли сторонников еще одного отца-основателя, Александра Гамильтона, бывшего министром финансов в президентство Джорджа Вашингтона. Последние продвигали идею сильного федерального правительства и во внешней политике ориентировались на Британию, т. е. выступали за то, против чего всю жизнь боролся Пейн[74].

Сам Томас Пейн уже не был тем идеологическим героем Америки, которым он когда-то уезжал из страны. Открытый конфликт с теми, кто к тому моменту считался лидерами нации, и новые критические памфлеты против религиозных учений, включая христианство, сделали его в глазах современников, как бы сейчас сказали, токсичным. Прожив в новой для себя Америке семь лет, Томас Пейн умер в возрасте 72 лет в Нью-Йорке. На его похоронах присутствовало всего шесть человек.

Об интеллектуальном наследии Пейна заговорили в 2024 году, когда свою избирательную кампанию вокруг идеи «революции здравого смысла» начал строить Дональд Трамп. «Сегодня я подпишу ряд исторических указов. Этими действиями мы начнем полное восстановление Америки и революцию здравого смысла. Все дело в здравом смысле», – с этих слов в инаугурационной речи 20 января 2025 года Трамп начал творить свою историю.

Главным источником проблем Америки он называл радикальных левых – прогрессистское крыло демократов, с которыми Трамп и его сторонники ассоциируют всю партию демократов. «Разлагающими нацию» теперь представлялись «идеология DEI»[75] и проводимый на ее основе «социальный инжиниринг» – доведенные до абсурда и демонстративно внедряемые социально-политические практики продвижения прав сексуальных, этнических и прочих меньшинств в ущерб большинству. MAGA-республиканцы убеждены[76], что именно эта идеология – они еще называют ее «воукизм» – и конкретные решения отдельных политиков и активистов несут наибольшую угрозу устойчивости Америки «внутри» и ее могуществу «снаружи». Именно они, по мнению консерваторов, довели страну до крайней степени помешательства в общественной жизни, извратили системообразующие институты и бюрократию, фактически превратив их в инструменты дискриминации белого населения (преимущественно мужчин) Америки, ослабили страну экономически и сделали посмешищем для остального мира. Если Пейн призывал порвать путы «исторически приемлемой» тирании монархий, Трамп и его соратники призывали американцев к борьбе с «тиранией левой повестки», камуфлирующей себя под либерализм.

Отцы-основатели воображали новое государство преемником Рима республиканского: они стремились создать новую модель общественных отношений и отвергали предыдущий исторический опыт, считая его негативным и мечтая стать творцами собственной истории. «В нашей власти начать все сначала», – писал тогда Пейн. Спустя 250 лет американцам опять предлагали стать творцами истории – создателями «новой Америки».

В свой первый рабочий день Трамп приказал всем департаментам и агентствам прекратить «дискриминационные и незаконные программы, нормы и требования, касающиеся политики разнообразия, равенства и инклюзивности»[77], разом отменив 78 «глупых указов» Байдена, включая указы о «третьем гендере»[78], карьерном продвижении на госслужбе представителей любых меньшинств, федеральной поддержке преподавания т. н. критической расовой теории и удаленной работы для госслужащих. В представлении республиканцев все это и было воплощением отсутствия здравого смысла. Выход в тот же день из Парижского соглашения по климату обозначил новый принцип энергетической политики Америки: она больше не будет стреножена «экологической повесточкой», снятые ограничения на добычу нефти и газа должны помочь восстановить промышленную мощь страны и сделать ее более конкурентной по отношению к другим экспортерам углеводородов.

Следующим шагом стало устранение лиц, ассоциировавшихся у Трампа и его сторонников с «глубинным государством», и их возможных единомышленников из числа республиканцев. Из общественного пространства исчез ненавистный всем консерваторам «патриарх ковидобесия» доктор Фаучи, а вчерашние обитатели Белого дома и бывшие соратники Трампа в первой администрации лишились полагавшегося им допуска к секретной информации и государственной охране.

Наконец, финальным аккордом операции по демонтажу всего «нездравого» стало уничтожение институтов и ведомств, служивших символами и ключевыми инструментами «глобалистской Америки». Главная потеря противников Трампа на этом фронте – закрытие программ, а затем и ликвидация всего Агентства США по международному развитию (USAID). Агентство не просто, как принято считать, «шатало» режимы по всему свету. Оно задавало «курс развития» – чаще, на самом деле, деградации – десяткам государств и обществ, превращая их в идейных сателлитов либералов. Как заметил по этому поводу один из идейных вдохновителей консерваторов журналист Крис Колдуэлл: «Эта организация во всех своих политиках и проявлениях была олицетворением той системы, против которой выступает Трамп. Ее нельзя было закрыть по частям или перенести одни программы и оставить другие – нужны было уничтожить всю систему так, чтобы она не имела шансов на возрождение».

Подобно тому как победа над англичанами в борьбе за независимость заложила основы новой, собственно американской идентичности, победа Трампа виделась его сторонникам шансом на отказ от культивируемой демократами идентичности глобалистов-космополитов и возвращение к «подлинно американской», как они ее видят, идентичности национал-патриотов.

Идея «революции здравого смысла» Трампа, так же как в свое время идея Пейна, удачно «попала в нерв» большей части нации на актуальном историческом этапе. Разница, пожалуй, в том, что та революция мобилизовала нацию на борьбу с идеями и принципами, носителями которых выступали британцы – «внешний враг» (хоть американские колонии и были частью Британской империи). «Революция здравого смысла» Трампа стремится избавить Америку от идей, носителями которых являются собственные сограждане – демократы и их сторонники. В идейном плане, таким образом, смешались исторические Война за независимость и Гражданская война[79].

Ситуация осложняется тем, что со времен Пейна Америка