Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

три ключевые темы: роль, функции и размеры правительства в управлении государством; понятие индивидуальной свободы; экономическое благосостояние и его главный двигатель – средний класс. Что можно, а что нельзя делать правительству в отношении гражданина? Что можно или нельзя делать гражданину с его свободой и где ее границы? Как и за счет чего поддерживать инфраструктуру «демократического счастья» и экономического благосостояния и кто за это отвечает? Все вопросы на повестке всех избирательных кампаний – инфляция, рабочие места, мигранты, аборты, владение оружием, медицинские страховки – производные от трех этих тем.

Республиканцы и демократы соревнуются в доказательствах того, что именно оппоненты виноваты в том, что федеральное правительство стало больше, чем того хотели отцы-основатели, и теперь оно вмешивается в личную жизнь граждан, и в том, что средний класс – становой хребет Америки, какой мы ее знаем, – сегодня усыхает, а под страну подложена (если вы республиканец, осуждающий глобалистские практики международной торговли) или подкладывается (если вы демократ, несогласный с тарифной политикой Трампа) бомба нестабильной экономической модели. Рациональное зерно присутствует в рассуждениях и тех и других. Справедливо и то, что на протяжении многих лет каждый из них вносил свою лепту в превращение Америки в пост-Америку. Но до признания кем-то одним или тем более обеими партиями своей вины далеко – эта борьба с каждым годом все больше заходит в плоскость игры с нулевой суммой. Наблюдать за исходом этого противостояния интересно не только в научных целях. От его исхода во многом зависит то, какой Америка предстанет миру, захочет ли вслед за собой в который раз перестроить и его, и если да, сможет ли остальной мир, если не весь, то хотя бы какая-то его дееспособная часть, этому противостоять.

«Революция здравого смысла», «Америка прежде всего» и «возвращение к нормальности»: чего добивается Дональд Трамп и кому он подражает

«Некоторые авторы настолько смешали [понятия] „общество“ и „правительство“, что между ними не осталось никакого или почти никакого различия; между тем это вещи не только разные, но и разного происхождения. Общество создается нашими потребностями, а правительство – нашими пороками; первое способствует нашему счастью положительно, объединяя наши благие порывы, второе же – отрицательно, обуздывая наши пороки; одно поощряет сближение, другое порождает рознь. Первое – это защитник, второе – каратель»[69].

В 1776 году эти строки знало большинство образованных жителей американских колоний[70]. Именно так начиналось самое читаемое произведение того времени – 47-страничный памфлет Томаса Пейна «Здравый смысл». Сегодня Пейна почитают как одного из отцов-основателей Америки, но его судьба сложилась непросто: начав «своим среди чужих», он закончил «чужим среди своих».

Томас Пейн родился в 1737 году в маленьком городке Тетфорде, графство Норфолк, на востоке Англии. Семья была небогатой, и едва окончив начальную школу, Пейн пошел работать в портняжную мастерскую. Став на ноги, Пейн попробовал начать собственное дело, но в его жизни началась черная полоса: бизнес прогорел, жена умерла при родах. Он устроился муниципальным служащим, но и тут что-то не заладилось: его уволили, однако он отстоял свою правоту и добился обещания вернуть его к работе. Но пока он ходил по судам, его вакансию уже заняли, и Пейн пошел подрабатывать школьным учителем. Вскоре черная полоса сменилась белой: он снова женился, получил работу сборщика налогов в небольшом городке Льюисе на юго-востоке Англии и открыл собственную табачную лавку.

Интерес Пейна к политике привел его в один из английских дискуссионных клубов, где он вскоре зарекомендовал себя ярким полемистом. На собраниях клуба будущий революционер горячо доказывал, что отношение английского правительства к простым людям несправедливо и что законы страны в действительности предназначены для подавления прав этих людей. Вскоре коллеги делегировали энергичного оратора в Лондон представлять в парламенте их дело: сборщики налогов, как и остальные, хотели для себя лучших условий труда и повышения зарплаты.

В Лондоне произошла встреча, изменившая жизнь Пейна. На одном из собраний, где он красноречиво выступал от лица своей фирмы, присутствовал Бенджамин Франклин – тот самый, чей портрет сегодня красуется на стодолларовой банкноте. Крупнейший на тот момент издатель и один из самых влиятельных людей в Новом Свете, Франклин был голосом оппозиции колоний британскому правлению. Как раз тогда он находился в Лондоне и посещал высокие кабинеты и джентльменские клубы, чтобы разъяснить тамошней аристократии, почему колонии не принимают новые монаршие законы о налогообложении. Человек многих талантов, Франклин умел различать эти таланты в других: Пейн произвел на него большое впечатление. После его выступления джентльмены разговорились[71], и Франклин дал понять, что в Америке озвученные Пейном идеи нашли бы благодатную почву и благодарного слушателя.

Пейн вернулся в Льюис, но в его жизни, по законам жанра, вновь наступила черная полоса: с работы уволили, табачная лавка прогорела, жена ушла, а вместо нее пришли долговые коллекторы. На этом фоне начать новую жизнь в Новом Свете становилось все более заманчивой идеей. Заручившись у Франклина рекомендательным письмом, 37-летний Пейн отправился на оставшиеся после развода деньги за океан. Пережив непростой трансатлантический вояж, в ходе которого погибли пятеро его попутчиков, в октябре 1774 года будущий отец-основатель оказался в Америке. За время пути он так разболелся, что по прибытии был не в состоянии сам покинуть корабль – на берег его спускали на носилках и потом еще полтора месяца лечили.

Протекция Бенджамина Франклина в среде бизнесменов его родной Филадельфии, штат Пенсильвания, помогла Пейну быстро получить работу на новом месте: известный в городе издатель Роберт Айткен искал авторов для своего «первого американского» журнала – «Пенсильвания мэгазин». Томас Пейн написал сразу две статьи в первый номер журнала, и уже через месяц, в марте 1775 года, Айткен предложил ему стать редактором издания[72].

К этому времени противоречия между английской короной и североамериканскими колониями достигли крайних форм. Второй Континентальный конгресс, собравший в Филадельфии летом 1775 года делегатов из 13 американских колоний, принял петицию к королю Георгу III и сформировал Континентальную армию – началась война с Англией.

Пейн оказался в гуще событий. Задуманный им памфлет изначально назывался «Чистая правда» (Plain Truth), но по совету друга Пейн изменил название на «Здравый смысл» (Common Sense), который впоследствии стал гимном революции. Выдержки из этого произведения декламировались патриотами[73] на городских площадях и в питейных заведениях; отдельные отрывки военные комиссары использовали для поднятия духа армии и привлечения новобранцев. Пейну удалось «нащупать нерв» молодой нации, найти новые аргументы в пользу независимости: он выставлял наследственную монархию абсурдной,