Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Пришлый великан

Пока воины и жрецы Э-лура обыскивали храм, дворец и город, высматривая исчезнувшего человека-обезьяну, по опасной горной тропе в начале ущелья Кор-уль-джэ спускался голый чужак с винтовкой «Энфилд» за спиной. Он беззвучно сошел на дно ущелья и там, где древняя тропа сделалась ровнее, двинулся широким легким шагом, хотя и не забывая при этом о возможных опасностях. Мягкий ветерок дул ему в спину с гор, оставшихся позади, и потому только уши и глаза помогали определять, не затаилась ли впереди опасность. Тропа по большей части следовала вдоль берега извилистого ручья на дне ущелья, но некоторые места, где вода с грохотом срывалась с камней, тропа огибала, прижимаясь к его отвесной стене, а затем снова начинала петлять среди валунов, и уже скоро, когда она резко повернула у выступа утеса, чужак неожиданно столкнулся почти нос к носу с тем, кто поднимался из ущелья.

Разделенные примерно сотней шагов, оба одновременно замерли. Чужак видел перед собой рослого белокожего воина, голого, если не считать набедренной повязки, перетянутого портупеями и ремнем. Вооружен он был тяжелой бугристой дубинкой и коротким ножом, который висел в ножнах на левом бедре, прикрепленный к одной из пересекавших грудь перевязей, на такой же перевязи на другом боку, справа, висел небольшой кожаный мешок. Это был Тэ-ден, который в одиночестве вышел на охоту в ущелье своего друга, вождя Кор-уль-джэ. Он рассматривал чужака с удивлением, но без ошеломления, поскольку узнал в нем представителя той же расы, к которой принадлежал знакомый ему Тарзан Грозный, и, благодаря сложившейся с человеком-обезьяной дружбе, сейчас он взирал на незнакомца без враждебности.

Тот же первым выразил свои намерения жестом, протянув Тэ-дену раскрытую ладонь, что означало предложение дружбы, принятое во всех землях с тех пор, как человек начал ходить на двух ногах. В тот же момент он продвинулся вперед на несколько шагов и остановился.

Тэ-ден, решивший, что этот человек, так похожий на Тарзана Грозного, должно быть, соплеменник его пропавшего друга, был чрезвычайно рад принять предложение мира и ответил на жест, поднявшись по тропе, на которой стоял пришелец.

– Кто ты? – спросил он.

Однако новоприбывший покачал головой, давая понять, что не знает языка.

Он попытался жестами донести до хо-дона, что идет по следу, который на протяжении многих дней вел его сюда из какого-то места за горами, и Тэ-ден убедился, что новый знакомый ищет Тарзана-джэд-гуру. Однако же он захотел узнать, друг тот Тарзану или враг.

Чужак же рассматривал приспособленные для хватания большие пальцы рук и ног хо-дона и его длинный хвост с легким ошеломлением, которое старался скрыть, но самым главным было чувство облегчения, поскольку первый же обитатель этих странных земель, повстречавшийся ему, оказался дружелюбным и нет необходимости с боем пробиваться по вражеской территории.

Тэ-ден, вышедший поохотиться на мелких млекопитающих, мясо которых особенно ценили хо-доны, позабыл о своей цели, страшно заинтересованный новым знакомым. Он отведет его к Ом-эту, и, может быть, вдвоем они найдут какой-нибудь способ выяснить истинные намерения чужака. И он снова знаками донес до него мысль, чтобы тот пошел вместе с ним, и они спустились к утесам, где жил народ Ом-эта.

Подходя, они увидели женщин и детей, что под охраной стариков и юношей собирали дикие фрукты и травы, составлявшие часть рациона племени, а еще обрабатывали небольшие поля с росшим на них зерном. Поля были устроены на маленьких клочках земли, очищенных от деревьев и кустов. Их сельскохозяйственные орудия представляли собой палки с металлическими наконечниками, которые больше напоминали копья, чем приспособления для мирного фермерского труда. Кроме этих, имелись еще и другие, со сплюснутыми режущими поверхностями, которые не были ни мотыгами, ни лопатами, а походили внешне на неудачную попытку совместить два этих орудия в одном.

При первом же взгляде на новых людей чужак остановился и сдернул с плеча лук, потому что эти создания были черными как ночь и их тела были полностью покрыты шерстью. Однако же Тэ-ден, понимая, какие сомнения охватили новообретенного приятеля, жестами и улыбками заверил его в безопасности. Между тем ваз-доны собрались вокруг них, засыпая взволнованными вопросами на языке, неведомом для чужака, но, очевидно, понятном его провожатому, хотя для пришельца все это звучало полной абракадаброй. Впрочем, эти местные обитатели не делали попыток напасть на него, и он уверился, что оказался среди миролюбивых и дружелюбных людей.

Теперь до пещер было уже рукой подать, и, когда они подошли, Тэ-ден повел его наверх по деревянным колышкам, уверенный, что чужак, с которым он познакомился, последует за ним без труда, как это делал Тарзан Грозный. И он не ошибся, потому что его спутник поднимался с легкостью, и совсем скоро оба забрались в нишу перед входом в пещеру Ом-эта, вождя.

Последнего не оказалось дома, он вернулся только в разгар дня, но за это время многие воины успели заглянуть, чтобы посмотреть на гостя, и с каждым мигом тот все больше удивлялся дружелюбию и незлобивости своих хозяев, совершенно не догадываясь, что его встречает яростное и воинственное племя, до появления среди них Тэ-дена и Тарзана не терпевшее никаких чужаков.

Наконец Ом-эт вернулся, и гость интуитивно догадался, что пришел самый важный человек из всех местных, вероятнее всего вождь или царь, и это читалось не только по отношению к нему других воинов, но и по внешности и выправке этого великолепного создания, выслушивавшего объяснения Тэ-дена, при каких обстоятельствах они повстречались.

– И я уверен, Ом-эт, – подытожил хо-дон, – что он ищет Тарзана Грозного.

При звуке этого имени, первом внятном слове, которое уловили уши чужака с того момента, как он оказался среди питекантропов, его лицо просияло.

– Тарзан! – воскликнул он. – Тарзан из племени обезьян! – И он жестами попытался объяснить им, что именно его и ищет.

Они поняли и еще догадались по выражению его лица, что ищет он Тарзана с дружескими намерениями, а не наоборот, впрочем Ом-эт пожелал убедиться наверняка. Он указал на нож чужака, затем, повторяя имя Тарзана, схватил Тэ-дена и изобразил, как будто закалывает его ножом, вопросительно глядя при этом на своего гостя.

Тот с жаром замотал головой, а затем прижал одну ладонь к сердцу, а другую поднял в жесте, означающем мир.

– Он друг Тарзана-джэд-гуру, – решил Тэ-ден.

– Либо друг, либо большой лжец, – отозвался Ом-эт.

– Тарзан, – продолжал чужак, – вы его знаете? Он жив? Боже, если бы я только говорил по-вашему! – И он снова обратился к языку жестов, чтобы выяснить, где искать Тарзана. Он произносил его имя и указывал в разные стороны, на пещеру, на ущелье внизу, назад, на горы, совсем далеко, на долину, и каждый раз вопросительно вскидывал брови, прибавляя понятное повсеместно «а?», о смысле которого они просто не могли не