Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Да, наверняка, – неохотно согласилась О-ло-э, – однако странно, что я его не увидела.

Оба жреца поклонились и повернулись, чтобы уйти.

«Глупые, как Буто-носорог, – сказал самому себе Тарзан, который в самом деле считал Буто очень глупым животным. – Таких, как они, можно запросто обмануть».

Не успели жрецы уйти, как в саду послышался топот быстро бегущих ног, приближавшихся к царевне под аккомпанемент сбившегося дыхания, какое бывает либо от усталости, либо от волнения.

– Пэн-эт-ли! – воскликнула О-ло-э. – Что случилось? Ты дрожишь, как испуганная лань, в честь которой тебя назвали.

– О царевна Пол-уль-дона! – закричала Пэн-эт-ли. – Они убили бы его в храме! Они убили бы удивительного чужака, называвшего себя Дор-уль-Ото.

– Но он же убежал, – заметила О-ло-э. – Ты была там. Расскажи мне все.

– Главный жрец приказал схватить и убить его, но, когда на него набросились, он швырнул одного из них прямо в лицо Лу-дону с такой легкостью, с какой ты могла бы кинуть в меня нагрудником, а потом запрыгнул на алтарь, оттуда на верх храмовой стены, после чего скрылся внизу. Они все его ищут, но, царевна, я буду молиться, чтобы его не нашли.

– С чего бы тебе молиться о нем? – спросила О-ло-э. – Разве тот, кто совершил подобное богохульство, не заслуживает смерти?

– Но ты ведь не знаешь его! – отвечала Пэн-эт-ли.

– А ты, значит, знаешь? – тут же ехидно уточнила О-ло-э. – Сегодня утром ты выдала себя, а потом попыталась меня обмануть. Рабыням О-ло-э такое не сходит с рук. Значит, он тот самый Тарзан-джэд-гуру, о котором ты мне рассказывала? Отвечай и говори только правду.

Пэн-эт-ли выпрямилась во весь рост, высоко вздернув маленький подбородок, ведь разве ее положение среди своего народа ниже, чем у царевны Э-лура?

– Пэн-эт-ли из Кор-уль-джэ не лжет, – сказала она, – ради собственного спасения.

– Тогда расскажи, что тебе известно об этом Тарзане-джэд-гуру, – настаивала О-ло-э.

– Я знаю, что он удивительный человек и очень смелый, – сказала Пэн-эт-ли, – и еще он спас меня от тор-о-дона и грифа, как я уже рассказывала тебе, и он действительно тот, кто приходил в сад сегодня утром; и даже сейчас я не скажу, что он не сын Джэд-бен-Ото, потому что его смелость и его сила намного превосходят обычных смертных, как и его доброта и благородство, ведь он защищал меня, когда мог бы причинить мне вред, а когда мог спастись сам, он спас только меня. И все это он сделал ради дружбы с Ом-этом, гундом Кору-ль-джэ, женой которого я стала бы, если бы хо-доны не взяли меня в плен.

– Он в самом деле удивительный человек, – задумчиво протянула О-ло-э, – и он не похож на других людей, и дело не в пальцах его рук и ног, не в том, что у него нет хвоста, – есть в нем что-то важное, что отличает его от других.

– И еще, – прибавила Пэн-эт-ли, всей своей дикой душой преданная человеку, ставшему ей другом, и надеясь завоевать для него расположение царевны, пусть даже ему не будет от этого никакой пользы, – еще, – сказала она, – разве он не знал все о Тэ-дене и даже о подробностях его жизни? Ответь мне, царевна, способен ли простой смертный знать такое?

– Может быть, он встречался с Тэ-деном, – предположила О-ло-э.

– Но откуда же ему знать, что ты любишь Тэ-дена, – возразила Пэн-эт-ли. – Вот что я скажу, моя госпожа: если он не бог, то он точно не хо-дон и не ваз-дон. Он проследил мой путь от пещеры Ес-сэта в Кор-уль-джэ через ущелье Кор-уль-лал и два горных хребта до пещеры в Кор-уль-гриф, где я пряталась, хотя прошло много часов с моего ухода и мои босые ноги не оставляли следов на земле. Какой смертный способен на подобное? И где еще во всем Пол-уль-доне юная девушка нашла бы себе друга и защитника в лице мужчины чужого племени?

– Может быть, Лу-дон ошибается, может быть, он бог, – произнесла О-ло-э, заразившись восторгом своей рабыни, превозносившей чужака.

– Но будь он бог или человек, он слишком удивительный, чтобы убивать его! – воскликнула Пэн-эт-ли. – Если бы я могла его спасти! Если бы он остался жив, царевна, он, может быть, даже нашел бы способ вернуть тебе твоего Тэ-дена.

– Ах, если бы он мог, – вздохнула О-ло-э, – но, увы, уже слишком поздно, ведь завтра меня выдают за Бу-лота.

– Того, который вчера приходил к тебе вместе с твоим отцом? – спросила Пэн-эт-ли.

– Да, тот с ужасно круглым лицом и большим пузом, – с отвращением подтвердила царевна. – Он такой ленивый, что никогда не охотится и не сражается. Есть и пить – вот все, для чего создан Бу-лот, и он не думает ни о чем, кроме этого, да еще своих рабынь. Идем, Пэн-эт-ли, нарви для меня этих прекрасных цветов. Я разбросаю их по постели вечером, чтобы утром сохранить воспоминания об их аромате, который я так люблю и которого, как я точно знаю, не будет в поселении Мо-сэра, отца Бу-лота. Я помогу тебе, Пэн-эт-ли, и мы наберем целые охапки, потому что мне нравится собирать их больше всего на свете: это были любимые цветы Тэ-дена.

Они вдвоем подошли к цветущим кустам, где прятался Тарзан, но, поскольку все ветки были в цветах, человек-обезьяна рассудил, что им не будет нужды пробираться в самые заросли, где они натолкнулись бы на него. Радостно ахая, когда им попадались особенно пышные или особенно красивые ветки, девушки переходили с места на место, огибая укрытие Тарзана.

– О, взгляни, Пэн-эт-ли! – спустя миг воскликнула О-ло-э. – Вот это настоящий царь среди цветов. Никогда не видела такого красивого… Нет! Я сорву его сама, он такой огромный и прекрасный, что я не позволю тронуть его другой руке. – С этими словами царевна принялась пробираться между ветвями туда, где огромный цветок свисал прямо над головой человека-обезьяны.

Она подошла настолько неожиданно и быстро, что возможности бежать не было, и Тарзан сидел тихо, веря, что судьба смилуется над ним и дочь Ко-тэна уйдет раньше, чем ее взгляд перейдет с цветка на высокой ветке на него. Однако, когда девушка срезала ножиком длинный стебель, она опустила глаза и посмотрела прямо в улыбающееся лицо Тарзана-джэд-гуру.

Она отшатнулась со сдавленным криком, а человек-обезьяна поднялся и посмотрел на нее.

– Не бойся, царевна, – постарался он успокоить ее. – Тебя приветствует друг Тэ-дена, – и он прижал палец к губам.

Взволнованная Пэн-эт-ли уже подошла к ним:

– О Джэд-бен-Ото, это же он!

– Что же, теперь, когда вы меня нашли, – произнес Тарзан, – вы отдадите меня Лу-дону, верховному жрецу?

Пэн-эт-ли бросилась на колени к ногам О-ло-э.

– Царевна! Царевна! – взмолилась она. – Не отдавай его врагам!

– Но Ко-тэн мой отец, – в страхе прошептала О-ло-э, – если он узнает о моей измене, его ярость будет безгранична. Пусть даже я царевна, Лу-дон может потребовать принести меня в жертву, чтобы утишить гнев Джэд-бен-Ото, и я окажусь