Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

догадаться. Но каждый раз Ом-эт качал головой и разводил руками, давая понять, что вопрос ему ясен, однако же он понятия не имеет о местоположении человека-обезьяны, после чего чернокожий вождь попытался как можно понятнее объяснить чужаку все, что ему известно о Тарзане.

Он назвал нового знакомого Джэр-дон, что на языке Пол-уль-дона означает «чужак», затем указал на солнце и произнес «эз». Это слово он повторил несколько раз, а затем, показав ладонь с растопыренными пальцами, принялся касаться их по очереди, повторяя слово «эденен», пока до чужака не дошло, что это означает «пять». Он снова указал на солнце и, нарисовав пальцем в воздухе дугу от восточного горизонта до западного, снова повторил слова «эз эденен». Чужаку было ясно, что слова означают солнце, всходившее пять раз. Иными словами, прошло пять дней. Затем Ом-эт жестом обвел пещеру, в которой они находились, произнеся имя Тарзана и изобразив двумя пальцами правой руки идущего к выходу человека в попытке донести мысль, что Тарзан покинул пещеру и ушел вверх по колышкам пять дней назад, но это был тот предел, до которого мог довести их язык жестов.

Все это время чужак следил за его мыслью и, дав понять, что все уловил, указал на себя, а затем на колышки, ведущие наверх, сообщая, что он пойдет по следам Тарзана.

– Давай-ка отправимся с ним, – предложил Ом-эт, – поскольку мы до сих пор так и не наказали племя Кор-уль-лал за убийство нашего друга и союзника.

– Уговори его подождать до утра, – сказал Тэ-ден, – тогда ты сможешь взять с собой много воинов и устроить настоящий набег на Кор-уль-лал, только на этот раз, Ом-эт, не убивай своих пленников. Захвати как можно больше живыми, от кого-нибудь из них мы узнаем о судьбе Тарзана-джэд-гуру.

– Велика мудрость этого хо-дона, – отозвался Ом-эт. – Сделаем так, как ты говоришь, и, собрав пленников со всего Кор-уль-лала, мы заставим их рассказать все, что нам нужно знать. И уже тогда мы погоним их на край ущелья Кор-уль-гриф и столкнем вниз.

Тэ-ден улыбнулся. Он знал, что они не возьмут в плен воинов со всего Кор-уль-лала, – им еще повезет, если они схватят хотя бы одного, а еще весьма вероятно, что они потерпят поражение и будут вынуждены отступить, однако он знал, что Ом-эт без колебаний выполнит свою угрозу, если представится такая возможность, настолько сильна была непримиримая ненависть соседей друг к другу.

Объяснить план Ом-эта чужаку и тотчас же заручиться его согласием оказалось нетрудно, поскольку, когда большой чернокожий воин дал понять, что с ними пойдет еще много народу, стало ясно, что путь очевидно приведет их во враждебные земли и любые меры предосторожности, какие только возможно обеспечить, будут нелишними, поскольку ему жизненно важно довести начатое дело до конца.

В ту ночь он спал на куче мехов в одной из комнат пещеры, доставшейся Ом-эту по наследству, а на следующий день, сразу после раннего завтрака, они выступили в поход: сотня диких воинов поднялась по голой поверхности утеса на кряж наверху, перед основным отрядом шли два следопыта, которые исполняли те же обязанности, что и при передвижении современной армии, оберегая колонну от опасности внезапного столкновения с противником.

Перевалив через горный хребет, они спустились в ущелье Кор-уль-лал и почти сразу же натолкнулись на одинокого и безоружного ваз-дона, который опасливо пробирался по ущелью в сторону своей деревни. Его тут же взяли в плен, что лишь усилило его страхи, поскольку с того мига, как он увидел врагов и понял, что бежать невозможно, ожидал немедленной смерти.

– Отведи его в Кор-уль-джэ, – приказал Ом-эт одному из своих воинов, – и проследи, чтобы с ним ничего не случилось, пока я не вернусь.

И вот сбитого с толку жителя Кор-уль-лала повели прочь, пока дикий отряд продолжал украдкой перемещаться от дерева к дереву, приближаясь к поселению. Фортуна улыбнулась Ом-эту, быстро дав ему то, чего он хотел, – генеральное сражение, ибо не успели они еще увидеть впереди пещеры Кор-уль-лала, как натолкнулись на довольно многочисленный отряд, с какой-то целью направлявшийся вниз по ущелью.

Подобно теням, воины Кор-уль-джэ растворились в спасительной растительности по бокам от тропы. Не подозревая о близкой опасности, успокоенные осознанием, что идут по собственной земле, где каждый камень, каждая скала знакомы, словно лица друзей, воины Кор-уль-лала, не ведая того, угодили прямиком в засаду. Внезапно такая безопасная тишина вокруг взорвалась бешеным воплем, и запущенная дубинка сбила с ног одного из жителей Кор-уль-лала.

Крик был сигналом дикому хору из сотни воинов Кор-уль-джэ, с которыми скоро слились боевые кличи врагов. В воздухе засвистели дубинки, а затем оба войска сошлись в рукопашной, и битва рассыпалась на многочисленные поединки, когда каждый выбрал себе противника и набросился на него. Ножи блестели и вспыхивали в лучах солнца, проникавших сквозь кроны деревьев над ними. Гладкие черные шкуры покрылись багровыми пятнами.

И в самой гуще схватки мелькал среди черных тел друзей и врагов загорелый чужак. Только наметанный глаз и быстрый ум помогли ему разобраться, где воины Кор-уль-лала, а где – Кор-уль-джэ, поскольку за исключением одного-единственного момента они были совершенно одинаковыми; но, как только два войска сошлись, он заметил, что набедренные повязки противников отличаются от шкур с леопардовыми пятнами, какие носили его союзники.

Ом-эт, расправившись с первым противником, бросил взгляд в сторону Джэр-дона. «Да он дерется со свирепостью джэто, – подумал вождь. – Поистине, могучее племя, из которого происходит Тарзан-джэд-гуру», – но затем все его внимание было поглощено следующим врагом.

Бойцы метались по лесу из стороны в сторону до тех пор, пока уцелевшие не выдохлись окончательно. Все, кроме чужака, который как будто не ведал усталости. Он продолжал драться, пока каждый, кого он вызывал на бой, не спасался бегством, и, когда не осталось ни одного свободного противника, с кем он не сразился бы, он набросился на тех, которые, тяжело дыша, стояли перед измотанными воинами Кор-уль-джэ.

И он так и не снимал со спины любопытную штуковину, в которой Ом-эт признал какое-то диковинное оружие, хотя и не представлял, как оно действует, по причине того факта, что Джэр-дон так и не применил его и оно по большей части казалось помехой и ненужным балластом, поскольку хлопало и било по спине своего обладателя, когда тот по-кошачьи прыгал, ведя очередную победоносную дуэль. Лук со стрелами он отбросил в сторону в самом начале битвы, но вот «Энфилд» так и не снял, потому что собирался принести его с собой туда, куда направлялся, чтобы выполнить свою миссию.

Уже скоро воины Кор-уль-джэ, похоже пристыженные примером Джэр-дона, снова сошлись со своими противниками, но последние, несомненно напуганные чужаком, этим не ведающим усталости демоном, который казался неуязвимым