Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

своем выступлении он поблагодарил метеорологов и попросил написать им благодарственное письмо от имени Управления. А потом Кузьмин привел статистику по собранным образцам. Получился длинный список, перечисление из которого заняло несколько минут.

Все с интересом посмотрели привезенные образцы и остались в восторге от друзы, сказав, что ничего похожего никогда не встречали. По поводу проведенных полевых работ высказались приглашенные сотрудники управления, порекомендовавшие Борису Николаевичу Кузьмину выразить благодарность. Коробков уже хотел закрывать заседание, как неожиданно для всех слово попросила студентка Козлова, проходившая преддипломную практику в его отряде.

– Послушав лестные отзывы о результатах работы нашего полевого отряда и его начальника, я не могу не сказать о неблагоприятной атмосфере, царившей в коллективе, – начала она неожиданно для всех. – Постоянные пьянки и выяснение отношений с подчиненными – вот стиль работы Бориса Николаевича Кузьмина. В нарушение правил техники безопасности он отправлял нас в маршруты в дождь по горам. И только из-за благоприятного стечения обстоятельств никто не пострадал. А ведь могло быть и хуже. А что творилось при сплаве по горным рекам?

Присутствующие, затаив дыхание, слушали, боясь даже пошевелиться.

– Это просто ужас! Все время я находилась в его лодке, так как для меня не нашлось отдельной резинки. Я сплавлялась по горной реке без спасательного жилета, потому как один жилет был потерян. Так вот, он мне сказал: «Ты молодая и сильная, если лодка начнет тонуть, плыви к берегу. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». От такого нахальства у меня случился стресс, и я два дня не могла даже подходить к лодке. На что Кузьмин мне ответил: «Завтра утром мы уходим, если не сядешь в лодку, оставайся здесь. Я сюсюкаться с тобой не собираюсь. По приезде домой сообщу, что ты утонула в реке».

За витриной послышался приглушенный нервный смех. Кто-то, видно, не выдержав, так выразил свои эмоции.

– На моих глазах Кузьмин избил геолога Хитрова, заступившегося за меня, когда тот ко мне приставал. Почти неделю Степан не мог разогнуться и едва ходил, прикрывая загноившийся глаз от комаров и мошки. Степан Хитров подтвердит мои слова.

Степа поднялся со стула и молча закивал головой.

– Ну, ты расскажи сам, как все было. Что молчишь?

– Бэла, ты все уже сказала, – дрожащим голосом тихо произнес он и, покраснев, как рак, сел на место.

Увидев, что никто ей не перечит, она осмелела и стала говорить дальше:

– Очень жаль, что тут нет члена нашего отряда – старшего геолога Лебедева. Я уверена, он тоже подтвердил бы мои слова. Я как честная студентка-дипломница, дававшая подписку сотрудникам Комитета государственной безопасности о сохранности государственной тайны при работе с геологическими материалами, заявляю, что при встрече с немецкими рыбаками, состоявшейся на привале, Кузьмин постоянно общался с одним из них и вел долгие беседы. О чем они говорили, я сказать не могу, так как изучаю английский язык. Но, по моим наблюдениям, он что-то ему передал, а немецкий рыбак его обнял и долго благодарил. Уже здесь, в городе, я слышала от разных людей, что Кузьмин занимается хищением материальных ценностей. А именно: дорогих музейных образцов, которые он продает, а на вырученные деньги строит кооперативную квартиру в другом городе. Недостойное поведение геолога Кузьмина во время полевых работ вынуждает меня обратиться к руководству Якутского геологического управления.

Возмущению Бориса не было предела. Едва дождавшись конца выступления студентки, он буквально вскочил с места.

– Товарищи, я ответственно заявляю, что все от первого до последнего слова сказанное студенткой Козловой – это ложь, не выдерживающая никакой критики. Не знаю, зачем ей понадобилось это вранье выносить на суд общественности? По-моему, этой бесчестной женщине не место среди порядочных людей. Следует подумать, надо ли пускать сегодняшнюю студентку, а завтра дипломированного специалиста в наше геологическое сообщество. Прошу дождаться возвращения старшего геолога Лебедева из командировки и провести тщательное расследование. Еще я прошу связаться с метеорологами участка Тит, где мы стояли, и попросить прислать их заключение о нашем пребывании на территории их базы, а также подтверждение недостойного поведения геолога Хитрова, самовольно сбежавшего с маршрута и бросившего нас с Лебедевым одних. Степану Хитрову надо в ноги кланяться метеорологу за то, что он его спас. Если бы не этот человек, его, возможно, уже не было бы в живых – убила бы разъяренная медведица. А студентке Козловой мы помогали всем отрядом собирать материалы для дипломной работы. После сказанного здесь как им обоим будет не стыдно смотреть нам в глаза?

На следующий день директору музея Коробкову позвонила секретарь генерального директора управления и пригласила к нему на ковер. Кузьмин каким-то пятым чувством понял, что сейчас решается его судьба. И он не ошибся. Когда Коробков вернулся, на нем не было лица. Щеки пылали, руки тряслись.

– Из-за тебя шеф готов был меня разорвать. Эта твоя студентка, видно, столько ему наплела, что он собрался организовывать комиссию, гэбисты уже копают под Васю Селиверстова, жди, скоро тебя вызовут побеседовать за жизнь. Какого хрена ты с этим немцем связался? Что, тебе больше не с кем было говорить? Эта сука и туда, оказывается, телегу отправила. Я уже вчера от тестя все узнал. Внутри я бы как-нибудь погасил этот пожар, а раз огонь вышел за пределы нашего здания, то это очень серьезно.

«Вот… подставил я Васю! – мелькнуло в голове у Бориса. – Он, наверно, отчитался своему начальству, что рыбалка с немцами прошла без ЧП, а тут выясняется, что геолог Кузьмин целый вечер провел в компании немца и неизвестно о чем говорил. А самое неприятное, что он это скрыл от своей конторы».

Но зря переживал Борис о гэбэшнике Селиверстове: Василий оказался не так прост, как казался на первый взгляд, и о том случае упомянул в своей докладной. В ней он привел почти дословный текст разговора, записанный портативным магнитофоном и саму ленту. Поэтому последствий ни для сотрудника КГБ, ни для геолога Кузьмина та случайная встреча с немцами не имела.

– Давай-ка, Борис, разойдемся с тобой по-хорошему, – встав напротив него, жестко сказал Коробков. – Жизни теперь тебе здесь не будет. Я-то прикрыт, а тебя сожрут с потрохами. Затаскают по всяким комиссиям и твоей крови попьют. Давай ты лучше увольняйся по собственному желанию. Только так можно остановить дальнейшее разбирательство этого нелицеприятного дела. Я на все сто процентов на твоей стороне, но, к сожалению, помочь ничем не могу.

Мир камня

В обеденный перерыв Борис поднялся на лесистый холм и остановился возле широкой просеки. Внизу виднелись