Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

Совокупное количество погибших в гражданской войне людей, если сравнивать его с такими грандиозными бойнями, как Вторая Конголезская или геноцид в Руанде, не слишком велико. Счет идет не на десятки и сотни тысяч, а просто на сотни. Боевики предпочитали не вступать в сколь-либо опасные схватки и не видели смысла забивать «овец», которых намеревались долго и с выгодой «стричь». А вот гуманитарные последствия кровопролития были серьезными и масштабными, особенно по меркам ЦАР. Восток Демократической Республики Конго на рубеже 90-х и 2000-х стал колоссальной ловушкой, где очутились миллионы людей. Выбраться оттуда было исключительно трудно. Гражданская война в Центральноафриканской Республике проходила в иных реалиях: и природно-климатических, и логистических, и политических. Ставшие жертвами грабежей селяне толпами валили кто в предместья Банги, а кто – за границу. По самым скромным оценкам число вынужденных переселенцев простиралось до 200 000 человек. Вероятно, в действительности оно было в 1,5–2 раза большим. И эти массовые перемещения людей создали почву для следующей, куда более жестокой фазы внутреннего противостояния в ЦАР.

Но скажем сперва еще несколько слов о войне 2004–2007 годов. Конфликт проходил в условиях регулярного, но лицемерного и потому крайне неэффективного международного вмешательства. Формально правительству Бозизе в разные периоды помогали и миротворцы ООН, и вооруженные силы Франции, и региональные партнеры. Де-факто «голубые каски» по большей части симулировали активность. С точки зрения функционеров ООН события в ЦАР являлись вещью глубоко второстепенной, не сулящей ни славы, ни дотаций от крупных государств-членов. Ведущие государства – члены Организации Объединенных Наций тоже, мягко говоря, не горели желанием направлять свои войсковые контингенты в африканскую глубинку. Исключение составляли французы, но они преследовали в Центральноафриканской Республике собственные цели. Париж устраивала кандидатура Бозизе как главы ЦАР, поскольку тот был податлив и однозначно ориентирован на Францию. Однако в случае нормализации обстановки в стране у президента имелись хорошие шансы проиграть выборы. Произвол боевиков вынуждал население сплачиваться вокруг действующего правительства, дающего грабителям хоть какой-то отпор. Если же эта угроза исчезнет, к Бозизе неизбежно появится очень много вопросов. Французские политические элиты умели извлекать выгоду и из разного рода «серых схем» ведения хозяйственной деятельности, когда атаками вооруженных инсургентов оправдывались всевозможные финансовые и биржевые махинации. ВС Пятой республики были заинтересованы в подходящих «живых мишенях» для отработки боевых навыков. Что же касается соседей ЦАР, они то оказывали Банги вполне ценную помощь, то намеренно «сбрасывали» в Центральноафриканскую Республику избыток собственных радикалов.

Вот несколько характерных сводок периода гражданской войны. Ноябрь 2005 года: тысячи беженцев наводнили Банги, умоляя правительство сделать хоть что-нибудь для обеспечения безопасности. Декабрь 2006 года: армейские части Чада на трех грузовиках атаковали ранее занятый боевиками приграничный городок Берналь, освободили население и вывезли из селения 32 коровы, а также сельскохозяйственные орудия и мешки с арахисом. Март 2007 года: после бомбардировки французскими «Миражами» штаба Демократического фронта сил единства в Бриа руководство группировки приняло решение 1 апреля подписать с правительством мирное соглашение.

В конечном счете основным требованием наиболее сильных организаций боевиков, которые стали чем-то большим, нежели просто банды, сделалась их интеграция во власть. В 2007 и 2008 годах им отчасти удалось добиться своего. Несколько тысяч человек было включено в состав национальной армии ЦАР, что, конечно, изрядно ее внутренне разобщило. Позднее это скажется на боеспособности центральноафриканских ВС самым плачевным образом. Мелкие объединения частью самораспустились, а частью ушли в подполье или подались в чистой воды криминал. Президентом Республики остался Франсуа Бозизе. Забегая вперед, в январе 2011 года он благополучно переизберется на второй срок, получив 64,37 % голосов. Однако власть Бозизе с каждым годом делалась все более эфемерной. Соглашения 2007–2008 годов привели к тому, что правительство ЦАР стало почти наполовину состоять из вчерашних противников президента. Между Бозизе и бывшими членами оппозиционных группировок не существовало подлинно принципиального антагонизма – все взаимоотношения строили на основе баланса сил и интересов. В этой связи до поры президент не видел в экс-мятежниках значимой угрозы. Бозизе был куда могущественнее их всех, поскольку опирался на поддержку французов, о чем его партнеры отлично знали. Вот только на излете нулевых приоритеты Парижа поменялись. На фоне мирового кризиса Франция стала экономить на поддержке дружественных африканских диктаторов и вообще военно-политической сферы. Хватало у французского правительства дел и в рамках Европейского союза, где некоторые страны держались на плаву исключительно благодаря брюссельским дотациям, которые во многом обеспечивались именно за счет французов.

В свою очередь Бозизе, ощущая, что крепкое плечо Франции если не исчезло совсем, то стало куда менее надежным, пустился во все тяжкие. За кулисами президент отчаянно пытался вновь заинтересовать своей персоной французские элиты. А на публике внезапно, совершив поворот на 180 градусов, сделался истовым национал-патриотом. Особого накала риторика Бозизе достигла в рамках его предвыборной кампании 2010 года, когда президент решил опереться на наследие… Бокассы! Причем словами все не ограничилось. 1 декабря 2010 года Франсуа Бозизе подписал указ о полной реабилитации бывшего диктатора, в соответствии с которым свергнутый император был «восстановлен во всех правах». Президент назвал Бокассу «великим гуманистом» и «сыном нации, признанным всеми в качестве великого строителя». Где конкретно покойный монарх проявил себя выдающимся созидателем, Бозизе, впрочем, благоразумно умолчал… Тех, кто помнил, чем был режим Бокассы, в Центральноафриканской республике к началу 2010-х все еще имелось немало. Бозизе откровенно «пересолил» в своих восхвалениях, в сущности, совершенно бездарного тирана и многих крепко разозлил этим. Но, разумеется, ключевыми причинами формирования жесткого и готового к решительным действиям антипрезидентского фронта послужило нечто более существенное и масштабное.

Группировки середины 2000-х не связывало друг с другом практически ничего. Там и близко не пахло идейным единством, а друг дружку боевики не резали в первую очередь по той причине, что грабить мирное население выходило и прибыльнее, и безопаснее. Соглашаясь на интеграцию своих прежних врагов в систему власти и силовые структуры, Бозизе, помимо надежд на покровительство Франции, имел также другой расчет. Он искренне полагал, что старые оппозиционные организации вскоре тихо растворятся в государственной машине, лишившись самой основы для своего существования. Вожаки налетчиков сменят автоматы и хаки на смокинги и начнут зарабатывать «мягкими», полулегальными формами рэкета. Но глобальный кризис уменьшил «кормовую базу» – иностранные бизнесмены больше не хотели платить откупные, а простой люд с конца 2011 года стал во множестве эмигрировать из ЦАР в рамках масштабного процесса своего рода африканского «переселения народов». Крах ливийской государственности открыл окно возможности для всех, желающих попасть через Средиземное море в Европу. Центральноафриканские селяне редко когда могли надеяться на это всерьез, однако вливались в общий поток, сталкиваясь с более интенсивным, чем прежде, давлением вооруженного криминала. Чтобы хрупкий