Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

могло помочь одному из них одержать победу? Во-первых, деньги. Сама возможность организации голосования в тех или иных населенных пунктах прямо зависела о того, согласится ли локальный варлорд допустить людей на участки. Львиная доля предводителей мелких отрядов была вполне готова действовать конструктивно – за соответствующий бакшиш. Во-вторых, измученные затяжной гражданской войной люди хотели видеть своим лидером человека, равно удаленного и от Селеки, и от Анти балаки. Ведущие группировки активно подыскивали себе кандидатов-марионеток с условно нейтральным прошлым, но многие из них были просто никому не известны. За обладающих хоть каким-то авторитетом политиков, сумевших сохранить репутацию независимых, шла нешуточная борьба. Наконец, народ не желал получить очередную французскую креатуру вроде действующей Самба-Панзы. С другой стороны, поддержка Франции являлась исключительно ценным ресурсом. Соответственно, преимущество получал тот, кто обладал связями внутри французских политических элит, однако был достаточно умен и сдержан, чтобы не размахивать ею как флагом.

Исходя из вышеизложенного, не столь удивительно, что победителем в рамках прошедших в два тура президентских выборов в ЦАР стал Фостен-Арканж Туадера. Доктор математических наук, получивший свою ученую степень во Франции (университет Лилля), многолетний ректор главного вуза Банги, бывший премьер-министр из правительств, Франсуа Бозизе, в годы второй гражданской войны Туадера преимущественно находился за пределами родины, сотрудничая с гуманитарными структурами ООН. В общем – оптимальная биография, соответствующая общественным вкусам. Полевые командиры нового президента не боялись, а его заявления о намерениях сурово и решительно покончить с бандитским произволом рассматривали как банальный политический треп. И действительно, в первый год пребывания у власти Туадера не предпринял ничего существенного. Призывы президента к миру оставались декларативными благопожеланиями, дипломатические инициативы систематически торпедировались и срывались. Впрочем, в действительности Туадера был в первую очередь занят аккумулированием средств. Любые удобные поводы и предлоги использовались для приумножения доступных президенту капиталов. Вполне типичная история. Вот только Фостен-Арканж Туадера не был банальным временщиком, рассматривающим занимаемый пост как инструмент для личного обогащения.

Вероятно, изначально президент ЦАР копил средства, чтобы попытаться передоговориться с Парижем. Туадера знал, что Олланд досиживает свой срок, а потом на его место придет другой политик с новой командой. Действующий глава Пятой республики даже не выдвигал свою кандидатуру на выборах. Основными соперниками считались министр экономики Эммануэль Макрон и руководитель Национального фронта Марин Ле Пен. Последняя в случае успеха, вероятно, придерживалась бы курса на минимизацию участия Франции в зарубежных вооруженных конфликтах. Но большинство экспертов прочило победу более «системному» Макрону, что в итоге подтвердилось на практике.

Олланду не удалось «продать» электорату «демократические перемены» в ЦАР и завершение «Сангариса» как победу. Теперь Туадера был готов предложить французам еще раз перезапустить их «гуманитарную интервенцию». Президент Центральноафриканской Республики хотел получить войсковой контингент, который будет реально работать. Взамен он соглашался покрыть основную часть финансовых издержек Парижа на переброску и развертывание миротворцев. Численность французских подразделений могла обсуждаться – твердо Туадера настаивал лишь на одном: солдаты Пятой республики не должны опять просто пассивно сидеть в Банги.

Возможно, прежнее руководство военного ведомства Франции поддержало бы инициативу ЦАР, но Макрон отдал место главы Минобороны депутату Европарламента Сильви Гулар – в награду за поддержку, которую та оказала ему во время предвыборной кампании. Дипломированная юристка и опытный политический функционер, в армейской специфике Гулар разбиралась плохо. Уже 20 июня 2017 года, пробыв в должности чуть больше месяца, она покинула правительство, чтобы вскоре занять пост заместителя управляющего Банком Франции. Меньше всего Гулар хотелось брать на себя ответственность за какое-то значимое решение, способное в дальнейшем подмочить ее репутацию. Даже в качестве советника, направившего президента на «ложный» путь. Сам Макрон тоже не горел желанием активно вмешиваться во внутренние дела ЦАР. Французы не сомневались в том, что Туадера и бывшая колония в целом так или иначе никуда от них не денутся. Селека и Анти балака слишком сильно взаимно истощили друг друга, чтобы кто-то из них мог резко нарушить сложившийся статус-кво. Религиозный фанатизм постепенно начал стихать даже среди рядовых боевиков. Верхи же выбрали прагматизм куда раньше. Французские предприятия по добыче урановой руды и алмазов полевые командиры обходили десятой дорогой – за определенную плату, конечно. Парижу совершенно не нужна была подлинная стабильность и безопасность в Центральной Африке. В какую-то фронду со стороны Банги Франция тем более не верила: глобальная хозяйственная система сложилась, и у каждого в ней свое место.

Объективно, зависимость ЦАР от французов была исключительно велика и разнообразна. Но все же президент Туадера сумел удивить Париж. Вместо французских военных он пригласил в страну бороться с террором и произволом… русских наемников.

ЧВК «Вагнер», ее история и боевой путь – тема особая. Организация, созданная Евгением Пригожиным и Дмитрием Уткиным, долгое время оставалась весьма закрытой структурой. Слава и медийность пришли к «вагнерам» позже, а в 2017 году молодая ЧВК только завоевывать авторитет. Первой масштабной кампанией «оркестра» стали боевые действия в Сирии. С осени 2015 года по весну 2016 «Вагнер» внес огромный вклад в стабилизацию положения сирийских правительственных войск – и эти успехи сделали русским наемникам имя в арабо-мусульманском мире. Одним из тех, кто обратил внимание на «вагнеров», стал руководитель Судана Омар аль-Башир, который нуждался в хороших профессиональных солдатах для решения своих проблем в мятежном Дарфуре. Регулярная суданская армия сражалась с тамошними темнокожими повстанцами откровенно плохо, а попытки вооружать местных ополченцев из конкурирующих этноплеменных групп оборачивались ужасающей резней, на которую по ряду причин международное сообщество было не готово закрывать глаза. «Оркестр» должен был стать скальпелем, позволяющим проводить необходимые операции стремительно, эффективно и без лишней крови.

Участие ЧВК «Вагнер» в боевых действиях в Судане находится за рамками темы настоящей главы. Здесь важно отметить то, что «вагнеры» благодаря взаимодействию с аль-Баширом приобрели ценный опыт работы в условиях африканской специфики, а также дополнительно упрочили свою репутацию и обратили на себя внимание многих политических фигур континента. В том числе – президента ЦАР.

Летом 2017 года Туадера предпринял последнюю попытку добиться национального примирения и восстановления социальной стабильности мирными средствами. 9 июня правительство республики и 13 из 14 крупнейших вооруженных группировок, действовавших в Центральной Африке, подписали в Риме соглашение о перемирии. Концептуально это была реанимация старых договоренностей, некогда заключенных Бозизе с Селекой. Руководство ЦАР обязалось кооптировать наиболее видных варлордов в государственную администрацию, если те дадут гарантии постепенного разоружения боевиков. Первым шагом в постепенном процессе урегулирования должно было стать устранение препятствий для свободного передвижения людей и товаров, критически важное для оздоровления хозяйственной жизни страны. Вооруженные группировки давно уже создали подобие внутренних таможен: каждый, кто желал пересечь их владения, обязан был заплатить соответствующую мзду за безопасный проезд. Некоторые боевики, впрочем, предпочитали действовать «по беспределу»: хватали всех, кто подвернется