Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

внешних наблюдателей, однако совершенно неизвестного внутри страны. В действительности «руководитель» Союза, объявленный новым президентом республики, ничем никогда не правил. Джотодия, к слову сказать, был тесно связан с Россией. Он учился в СССР в учетно-кредитном техникуме г. Орла и в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы, был женат на советской гражданке. Обзаведшийся в смешанном браке дочерью, Джодотия вернулся на родину после десяти долгих лет отсутствия и стал мелким чиновником налоговой службы. Неспешная карьера, переход на дипломатическую службу… Джотодия занялся публичной политикой лишь в начале 2000-х, причем вскоре ему пришлось вновь отправиться в эмиграцию. И вот выпускник РУДН формально становится главой государства. Блестящий успех! Но…

Карта наступления Селеки в 2012–2013 годах

Джотодия был бессилен остановить насилие против христиан. Он не имел для этого ни вооруженной силы, ни денег, ни связей. Конец весны и начало лета 2013 года стали периодом чудовищного разгула насилия. Многие рядовые члены Селеки испытывали жгучее разочарование: победа над Бозизе не дала им решительно ничего, новая власть не спешила (а реально – просто не могла) взять «отважных героев» на содержание. Естественно, боевики брали «свое» с непохожих и слабых. Джотодию откровенно третировали. Под предлогом того, что только так они сумеют гарантировать ему безопасность, полевые командиры Селеки держали президента в лагере Камп-де-Ру – старой военной базе в предместьях Банги. Никакие распоряжения Джото-дии не доходили до адресатов напрямую – только через соответствующий «фильтр», созданный истинными лидерами Союза. Впрочем, их в любом случае было толком некому выполнять: государственная администрация ЦАР распалась. В полный упадок пришла и социальная сфера. Даже в столице в августе 2013 года не было централизованной подачи электричества, питьевой воды, не функционировали никакие государственные службы и нельзя было получить медицинскую помощь.

Между тем бесчинства Селеки стали встречать все более организованный отпор. Местные ополчения христиан и приверженцев традиционных верований к концу лета 2013 года сплотились в организацию, получившую название Анти балака. С языка санго это можно буквально перевести как «анти мачете» или «анти меч», а по смыслу как «самооборона». По своей структуре Анти балака являлась зеркальным отражением Селеки – те же сетевые принципы построения и множество разрозненных группировок, объединяемых верой. А также, конечно, стремлением совместно бороться против общей угрозы. Изначально Анти балака придерживалась оборонительной тактики и даже пыталась налаживать какие-то контакты с правительством. Воодушевленный появлением нового полюса силы, Джотодия сумел покинуть Камп-де-ру и в начале сентября 2013 года издать указ о роспуске Селеки как выполнившей свою задачу. Наивная и пустая декларация! Селека не являлась официально зарегистрированной партией, не имела каких-то определенных законом рамок. И уж точно не нуждалась в одобрении безвластного президента. Большинство отрядов мусульманских ополченцев предсказуемо отказались самораспуститься. После чего на рубеже сентября-октября 2013 года гражданская война вспыхнула с новой силой. В ней не было фронтов, наступательных операций и какого-либо общего замысла. Лишь сотни и тысячи селений, где Селека схлестнулась с Анти балакой, превращая ЦАР в пропитанное кровью лоскутное одеяло.

Грабежи, убийства, изнасилования, похищение людей. Очень скоро Анти балака, отвечая жестокостью на жестокость, переняла многие методы своего врага. Ситуация в Центральноафриканской Республике стала скатываться к руандийским сценариям. К противостоянию хуту и тутси. К обоюдному геноциду. К счастью, вялотекущему, поскольку ни одна из сторон не могла опереться на мощь государственной машины – слишком уж та прогнила. Ближе к началу зимы хаос в ЦАР достиг такого размаха, что зарубежным странам стало невозможно его игнорировать. А главное – начал сказываться на французских экономических интересах. 26 ноября 2013 года министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан заявил о намерении Парижа отправить в Центральноафриканскую республику около 1000 солдат на ближайшие полгода. 5 декабря Совет безопасности ООН принял резолюцию, санкционирующую ввод французских войск и объединенного контингента стран Африканского союза в ЦАР. А уже на следующие сутки началась так называемая операция «Сангарис» – французы приступили к переброске своих сил и средств на аэродром Банги.

К сожалению, вмешательство Франции не только не смогло остановить кровопролитие в Центральной Африке, но даже во многом усугубило ситуацию. Французское правительство направило в ЦАР лишь 1600 человек. Столь скромный контингент был априори неспособен навести порядок на всей территории страны, включая ее сельскую глубинку. Теоретически французы могли бы стать «острием копья» – мобильной ударной силой, показательно обезвреживающей наиболее опасные и непримиримые группировки, побуждая остальных боевиков сотрудничать с правительством и разоружаться. Вот только данная стратегия неизбежно оказалась бы сопряжена с потерями и репутационными рисками. Париж не желал ни того, ни другого. Вместо деятельного участия в борьбе с радикалами Селеки и Анти балаки соединения ВС Франции частью взяли под охрану наиболее ценные активы, принадлежащие французскому бизнесу, а частью «окопались» в столице, патрулируя ее центральные кварталы. Эффективность данной «боевой работы» была околонулевой.

Боевики Анти балаки

Отчасти свою беспомощность признавали даже сами французы. Уже 10 декабря 2013 года министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус заявил, что обстановку в ЦАР едва ли удастся нормализовать быстро, поскольку входящие в состав Селеки группировки стараются избегать столкновений с иностранными военными. Их члены быстро сменили униформу на гражданскую одежду, и вычислять их стало сложнее. Глава французского МИДа своими сетованиями готовил почву для переформатирования «Сангариса» из короткой кампании (на которую был согласен Джотодия) в затяжную, по сути, бессрочную интервенцию. Тем не менее этот подтекст не делал утверждения Фабиуса ложными. Боевики действительно умело мимикрировали под мирное население, избегали встреч с французами, а количество желающих сдать оружие оставалось на рубеже 2013–2014 годов стабильно ничтожным.

До начала «Сангариса» многие группировки предпочитали сохранять как минимум часть соединений в предместьях Банги, чтобы иметь возможность при необходимости вмешаться в идущие там политические процессы, положив на чашу весов сотню-другую своих готовых действовать головорезов. На низовом уровне рядовые боевики не без оснований считали, что в столице больше шансов найти себе поживу или даже мирную работу. Появление французских войск было подобно мощному удару сапогом по куче навоза. Брызги разлетелись во все стороны. Обозленные от осознания своей слабости перед иностранцами боевики устремились в провинцию, где молниеносно включились в тамошнюю вакханалию насилия.

Другим негативным следствием предпринятой Францией операции стало окончательное обнуление авторитета президента. Джотодию и так мало кто слушал. Теперь же официального главу ЦАР начали откровенно презирать, видя в нем разом марионетку и «политическую проститутку», предавшую Селеку ради новых, заграничных господ. Джотодия испытывал все возрастающую фрустрацию от собственной беспомощности. Он боялся за свою жизнь и стыдился той сомнительной роли, которую вынужденно играл. В конечном счете президенту хватило совести (или благоразумия) поставить точку в затянувшемся фарсе.