Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Благодарный Дионис не только познакомил царя с начатками виноградарства и виноделия, но и назвал новый напиток его именем – «ойнос»[1933]. Но автор «Библиотеки», вероятно, ошибается, потому что Ойней – инициатор знаменитой Калидонской охоты – был старшим современником множества знаменитых героев: Тесея, Пелея, братьев Диоскуров… Все они жили за поколение до Троянской войны, примерно в середине XIII века до н. э., а в это время, согласно и мифам, и археологическим данным, виноделие в античном мире уже давно существовало.

Гораздо резоннее согласиться с другими древними авторами, которые считают, что первым, кого юный бог решил познакомить с новым напитком, был его двоюродный брат – фиванский царь Пенфей, живший значительно раньше Ойнея. Впрочем, поначалу беотийцы не поверили в божественность пришельца, чем очень обидели сына Семелы. Особенно возмутило Вакха, что сестры его матери объявили, будто любовником Семелы был простой смертный, а историю о Зевсе она сочинила, чтобы скрыть «свой женский грех», – так пишет Еврипид в трагедии «Вакханки». Пенфей объявил Диониса самозванцем. Бог с обидой рассказывал:

Он богоборец и ни разу мне

Не сделал возлиянья и в молитвах

Упоминать не хочет.

Для того чтобы отомстить скептичным и трезвенно настроенным фиванцам, бог наслал вакхическое безумие на их женщин:

Я, бешенством объяв их, из домов

Бежать заставил, – потеряв рассудок,

Они теперь ушли на Киферон

В вакхических одеждах, с жаждой оргий

В груди, и сколько в Фивах есть

Народу женского, всех с ними вместе

Заставил я покинуть очаги.

И под шатрами елей, как попало,

Бездомные на голых спят скалах[1934].

В отличие от остальных фиванских мужей, основатель Фив, старый Кадм, и его друг, прорицатель Тиресий, от всей души уверовали в юного бога и призвали Пенфея поклониться ему. Однако царь остался глух к доводам как разума, так и безумия; несмотря на то что среди женщин, убежавших в горы, была его мать Агава и его родные тетки по матери, он собрался поймать их и заковать в железо[1935]. Железо в те времена стоило значительно дороже золота, и достоверность этих слов Пенфея можно оставить на совести Еврипида. Что же касается всего остального, подлинность истории взаимоотношений Диониса и царя-трезвенника не вызывает сомнений, поскольку она подтверждена множеством античных авторов[1936]. И была эта история весьма трагичной, хотя и столь же поучительной.

Пастух из трагедии Еврипида подробно описал быт и нравы лагеря вакханок. Выяснилось, что поначалу лагерь этот представлял собой мирную и даже буколическую картину. Женщины, вопреки подозрениям Пенфея, не предавались радостям Афродиты, а «чинно» спали на ложах из листвы и еловых ветвей, украшали себя венками из плюща, дуба и цветущего тиса, кормили грудью волчат и детенышей лани. Под ударами их тирсов били источники ключевой воды и вина, а под их пальцами из земли текло молоко… Но потом вакханки впали в экстаз:

Под взмахи тирсов игрище открылось,

И в голос стали жены Вакха звать.

Все ликовало с ними – горы, звери,

От топота задвигалась земля.

Женщины кинулись в поля и селения, неся разрушение, увлекая с собой чужих детей, нанося раны мужчинам, разрывая на куски животных. Присутствовавший при этом пастух рассказывал Пенфею:

Бегом едва спаслись мы от вакханок;

А то бы разорвали. Там стада

У нас паслись, так с голыми руками

На них менады бросились. Корову

С набрякшим вымем и мычащую волочат.

Другие нетелей рвут на куски. Там бок,

Посмотришь, вырванный. Там пара ног передних

На землю брошена, и свесилось с ветвей

Сосновых мясо, и сочится кровью.

Быки – обидчики, что в ярости, бывало,

Пускали в ход рога, повержены лежат:

Их тысячи свалили рук девичьих.

Но злополучный Пенфей не испугался менад и не уверовал в их бога – он отправился в лагерь новоявленных вакханок в качестве лазутчика. Те под влиянием вина и чар Диониса приняли его за львенка и разорвали голыми руками. Мать царя, ликуя, принесла голову своего сына в Фивы и только там осознала истину[1937].

Под давлением таких неоспоримых доказательств божественности Диониса фиванцы стали исправно служить молодому богу. Однако пример злополучного Пенфея убедил не всех. Дочери некоего Миниэя (Миния) отказались участвовать в вакханалиях. В то время как остальные женщины по приказу жреца оставили работу и, распустив волосы, нарядившись в венки и звериные шкуры, отправились служить Дионису, сестры Миниэиды остались дома у своих веретен и ткацких станков. Однако им недолго пришлось заниматься любимой работой. Раздались звуки невидимых бубнов и труб, ткани начали зеленеть и покрылись побегами плюща, нити стали виноградными усиками, всюду повисли пурпурные гроздья… А потом кровля сотряслась, дом наполнился пламенем, послышался рык диких зверей, и перепуганные девушки заметались по дымным покоям. Между суставами у них натянулись перепонки, руки превратились в крылья, и дочери Миниэя стали летучими мышами. После этого уже никто в Фивах не смел противиться власти нового божества[1938].

Столь же насильственно Дионис подчинял себе и Аргос. Аполлодор пишет: «Доказав фиванцам, что он действительно бог, Дионис прибыл в Аргос: там его тоже не стали почитать, он поверг женщин в безумие. Они бежали в горы с грудными младенцами на руках и стали пожирать их мясо»[1939]. Но то ли аргосцев трудно было пронять таким поведением их женщин, то ли сам Дионис считал это недостаточной карой для нечестивцев, но молодой бог повел против Аргоса, где в то время правил Персей, настоящую войну. Он мобилизовал женщин с островов Эгейского моря, и те вместе с ним стали сражаться с аргивянами. Павсаний через тысячу с лишним лет видел в Аргосе могилы вакханок, павших в этой войне[1940]. Но Персей и Дионис были единокровными братьями, и в конце концов дело закончилось миром: «Дионис удостоился от аргосцев многих различных почестей» и получил во владение земельный участок на территории города[1941].

Начав свое победоносное шествие по Элладе с кровопролития, Дионис и его жрицы на многие века сохранили пристрастие к крови и сырому мясу. Культ бога плодоносящих сил земли и вечно обновляющейся растительности был неразрывно связан в сознании греков не только с жизнью, но и со смертью. Кроме того, жертвы богу виноделия было естественно приносить в состоянии опьянения и вакхического неистовства. Поэтому одним из наиболее древних ритуалов служения Дионису было разрывание