Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

потом стал усиливаться ветерок, мужики занервничали – по волнам тяжело идти. Но всё равно около 8 часов утра отчалили, тронулись в путь. Пока выходили из залива, ещё ничего, волна небольшая – терпимо было. А как вышли на простор моря – тут и началось! Дело в том, что для правильной центровки, чтобы нос не задирался сильно вверх, мне отвели место в носовом отсеке, я уселся на ступеньку, с обоих сторон иллюминаторы – сижу любуюсь. А когда прошли мели, выскочили на простор и набрали скорость, моему хорошему настроению пришёл конец. Волны большие и бьют в днище катера, как отбойный молоток, несёмся, как по булыжной мостовой. А вот попалась особо крупная волна, нос катера аж взлетел, а потом, естественно, обрушился всей своей массой об воду. Удар был такой сильный, что мне показалось, что мой позвоночник рассыпался. Вода только с виду мягкая, когда об неё ударяешься, она становится, как железо. Мне сразу стало ясно, что следующего удара я не перенесу, стану инвалидом, и я сполз со ступеньки на пол, принял горизонтальное положение. Локтями я упёрся в ступеньку, чтобы хоть маленько амортизировать удары, а под зад подложил поролоновый мат. И всё равно каждый новый удар болью пронзал всё тело, как нос взлетит на волне – сердце останавливается в ожидании удара о воду. Уже и в иллюминатор смотреть не хочется, а хочется только, чтобы всё это скорее закончилось. Мои «капитаны» – один с картой, другой за штурвалом – находятся в середине катера, там амплитуда этих взлётов поменьше, да и они стоят на полусогнутых ногах, приседая, амортизируют удары.

Так мы проплыли больше часа. Слышу, ребята переговариваются, что надо бы найти бухточку, остановиться, переждать непогоду, а то и суда разбить недолго. Я молю Бога – скорей бы, сил моих больше нет терпеть это издевательство над организмом. Наконец, слышу, Олег Иванович говорит другим судам по рации: «Идём в губу Туркукит, на отстой». Зашли в губу, это довольно уютная бухточка, там и волн почти нету, бросили якорь метрах в пятидесяти от берега. Следом подошли два других катера, пришвартовались к нашему, сцепились все три воедино, стали, как одно судно. Так можно свободно ходить с одного на другой катер, чтобы вместе собраться, пообедать, например. Мужики делятся впечатлениями о сегодняшнем шторме, думают, что дальше делать. Я сразу попросил, чтобы меня высадили на берег, такое плавание я больше не вынесу. Катером к самому берегу не подойти, можно побиться о камни, для этого на самом большом катере есть резиновая лодка. Мужики её быстро отвязали, спустили на воду, и один из них, Игорь, свёз меня на берег. Перед расставанием мы все хорошо попрощались, пожелали друг другу удачного завершения похода и обменялись адресами; почти два дня, проведённых вместе, здорово сблизили нас.

И я остался снова один на берегу. Погода пакостная – ветер, идёт дождь, мне пришлось сразу «зачехлиться». Всё тело ноет после такой «прогулки»: левую руку поднять не могу, шея не ворочается, лучше бы я пешком прошёл эти километры. Но кто знал? Берег дикий, каменистый, я расположился на большом бревне, распалил костёр пожарче – дров кругом полно, плавником усеян весь берег. Я сварил чай, съел одного омулька (мужики дали в дорогу четыре штуки) и зашагал по камням на юг. Идти очень непросто – камни громоздятся как попало: то крупные, то средние, а то такие валуны преградят дорогу, что приходится искать какие-то проходы, карабкаться, а то и лезть в воду, проходить бродом. За два часа дошёл до мыса Понгонье (второе его название – мыс Толстый, ещё один), устроил привал. Мыс образован большими валунами и выдаётся пологой горой в море. На оконечности, обложенный камнями, стоит столб с обозначением мыса, это уже работники Баргузинского заповедника поставили, от реки Шегнанды началась его территория. А Шегнанда у меня осталась позади, я её проскочил на катере и не видел, как – изнемогал под ударами стихии. Уже три больших реки (Ширильды, Томпуду и Шегнанду) преодолел, не замочив ног, это хорошо. Следующая – Кабанья, но до неё ещё далеко, дня три топать.

Сидел на мысе Понгонье, отдыхал, наблюдал, как волны красиво разбиваются о камни, и писал дневник. Дождик вроде прекратился, но всё затянуто, в любую минуту может начаться опять. Другого берега Байкала не видно, а впереди, сколько видно, всё камни и камни. По карте в обход этого мыса есть тропа, но наверх, в тайгу, не выбраться, после пожаров образовались страшные завалы, все тропы завалило, не продраться. Так что буду ползти дальше потихоньку по берегу, ещё один мыс, Шираки, пройду, после него камни должны закончиться, но до него километра четыре.

Дошёл и до мыса Шираки, отсюда открылся мой дальнейший путь, видно километров на десять. Берег впереди низкий, так что больших глыб не будет, должно быть полегче. Здесь тоже больших валунов не стало, но камни, сплошные камни так и тянутся. А у меня вдобавок к хромой ноге не ворочается шея – поворачиваюсь всем корпусом, и левой рукой ничего поднять не могу, рюкзак еле надеваю – болит плечо, видно, растянул связки. Это я так «прокатился» на катере. А теперь иду, еле тащусь. Я бы уже давно остановился на ночлег, но абсолютно негде. Слева гора уходит круто вверх сразу от прибрежной полосы, а между горой и Байкалом сплошные каменюки. В одном месте с полкилометра тянулись очень красивые камни – хорошо обкатанные, разноцветные, один к одному, а по размеру похожи то на мячик, то на дыню, то на арбуз.

Пока сидел отдыхал, на меня выбежал маленький соболишко, остановился в метре от меня (наверно, впервые увидал человека) и юркнул меж камней обратно в тайгу. А ещё на одном из привалов сегодня наблюдал, как выводок утят учился летать. Они взлететь ещё не могут, так крыльями машут изо всех сил и скользят по воде, пока силы не кончатся. Потом отдохнут – и опять несутся, машут крыльями. Долго я сидел наблюдал – всё здесь непуганое, кто сюда заберётся в эту глушь?

К вечеру дождик прекратился, один раз даже солнышко проглянуло, но всего на одну минутку, а потом опять всё затянуло. После мыса Шираки ещё с час тащился по камням, а потом они резко кончились – я оказался в губе (заливе) Иринда. Камни сменились песчаной косой, идти сразу стало намного легче. И сразу же появились медвежьи следы, совсем свежие. Погода дождливая, а песок в следах даже