Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

когда основные нити противостояния вытягивались вдоль Даугавы по линии Рига – Полоцк. Вначале – в 1200 г. – полоцкому княжеству противостояла жалкая кучка из нескольких десятков пилигримов в устье Даугавы, а к 1209 г. Полоцк фактически утратил контроль над своими там, в Ливонии и Латгалии, владениями. Два неудачных военных предприятия в 1203 и 1206 гг. – это все, что смогло представить древнерусское княжество в оправдание своего могущества. В итоге немцы в короткие сроки сумели не только утвердить влияние среди местных племен, но приобрести сюзеренные права над двумя раннегосударственными образованиями на Даугаве – прежними вассалами Полоцка – княжествами Кукенойс (1208 г.) и Герцике (1209 г.). Полоцку ничего не оставалось, как заключить мир в 1210 г., когда ему еще пообещали часть ливской дани, и подтвердить его в 1212 г., когда ему больше ничего не обещали. В 1215–1216 гг. полоцкий князь пытался бряцать оружием и готовился в поход, но это был уже своего рода «посттравматический синдром» – Полоцк больше никогда ничего не смог высказать крестоносцам.

2. 1209–1242 гг. – новгородский период, когда ливонцы вступили в противостояние с самым могущественным государством Северной Европы – Новгородом. Эта борьба прошла немало этапов и плавно перетекла в последующие столетия, она представляла собой один из самых острых колониальных конфликтов в Прибалтике, сопоставимый только с войной крестоносцев против Литвы и пруссов. 1209 г. – это, с одной стороны, первый год, когда в Эстонию стали активно проникать христианские миссионеры, а с другой – первый год княжения Мстислава Мстиславича «Удалого» в Новгороде. Этот князь задал тон конфликтам в Эстонии – и он разительно отличался от того, что выказывал Полоцк. Едва попытавшись продвинуться в Эстонию, немцы столкнулись с сильным противодействием. Серия походов князя Мстислава (1209, 1210, 1212 гг.) быстро восстановила статус-кво. Однако мир продолжался недолго. В 1215 г. Мстислав покинул Новгород и отправился искать счастья в Галиче, а вскоре Северо-Восток Руси сотрясла большая гражданская война, завершившаяся кровопролитной Липицкой битвой в 1216 г. Только в 1217 г. новгородцы смогли вернуться к балтийскому вопросу. Двухлетнего перерыва (1215–1217 гг.) немцам хватило, чтобы начать завоевание Эстонии. С конца 1214 г. походы следовали один за другим и достигали самых отдаленных земель. Осенью 1217 г. эстонцы собрали общенародное ополчение и попытались сами дать бой, но были разгромлены в трагическом сражении у Вильянди в день св. Матвея. Досадная несогласованность привела к тому, что русские полки отправились восстанавливать свои права в Эстонии только в 1218 г. Этому предшествовали псковские походы в Уганди осенью 1216 г. и в начале 1217 г., но их успех оказался локальным. Собственно первое русское вторжение, которое немецкий хронист назвал «первое разорение Ливонии», состоялось в августе 1218 г. Русские, как и прежде, разгромили всех, кто встретился им на пути, но это не принесло ожидаемых результатов. Только они ушли – немцы вернулись. Архаичная тактика русских правителей, рассчитывающих на установление традиционного данничества, а не на колониальные приобретения, столкнулась с европейской технологией освоения территории: замковые округа и использование христианства в фискально-административных целях. Не помогло и «второе разорение Ливонии» в 1221 г. Даже после третьей кампании в 1223 г., когда казалось, что немцы изгнаны, надолго закрепиться не удалось. Была адаптирована западная тактика, но поздно. Вассальное Юрьевское княжество, созданное в Эстонии, не продержалось и года. В 1224 г. Юрьев пал, а русский гарнизон был перебит. Новгородцы не решились мстить крестоносцам, ухватившим фортуну. Был заключен мир. Война за Эстонию (1215–1224 гг.) окончилась победой европейских интервентов и устранением новгородских претензий. Казалось бы, должна быть поставлена точка. Но были другие области Восточной Прибалтики, на которые могли претендовать иноземцы – Карелия (включая земли води и ижоры) и Финляндия. Власть новгородцев там носила столь же архаичный характер. В последующие годы можно наблюдать борьбу сторон именно за эти земли. Однако русские правители учли уроки. Заслуга в закреплении этих областей принадлежит князю Ярославу Всеволодовичу. Именно он первым стал использовать европейскую технологию – строительство замков; именно он первым после Мстислава «Удалого» вернулся к христианизации как методу распространения власти. В 1226/27 г. он совершил поход в Финляндию, а затем крестил карелов. Уже тогда оформился рубеж по Нарве, который в 1241 и 1256 гг. попытались перейти ливонцы.

3. 1242–1270 гг. – это великокняжеский период, когда к противостоянию в Прибалтике подключается верховный правитель Руси – великий князь Владимирский. Рубежное значение Ледового побоища здесь проступает со всей очевидностью. Никогда после 1242 г. немцы не зайдут так далеко на восток от Нарвы. Но только в 1269 г. они откажутся от этих претензий. Карелия навсегда будет связана с Русью.

Предложенное деление имеет в основе критерий главного центра, определяющего русскую политику на Балтике: Полоцк, Новгород, Владимир. Однако грань между новгородским и великокняжеским периодами не такая явная, как между полоцким и новгородским. И в 1242–1270 гг. Новгород играл важную роль в определении западной политики, более того, после 1270 г. он опять примет инициативу на себя, навсегда отстранив великого князя.

Между прочим, новгородский и великокняжеский периоды можно разделить по признаку области, вокруг которой разгоралась наиболее острая борьба. Если в 1209–1224 гг. это исключительно Эстония, то после 1224 г. к ней присоединились Карелия и Финляндия, а после 1240 г. это уже преимущественно Карелия и Финляндия, и только во вторую очередь Эстония. Оформился рубеж по Нарве и карело-финская граница. В 1256 г. князь Александр совершил последний поход в Центральную Финляндию (Тавастию), вскоре после чего, надо полагать, эти области полностью подпали под шведский контроль. Из войн в Восточной Прибалтике русские выиграли только битву за Карелию. Сферы влияния в Ливонии, Эстонии и Финляндии были утрачены.

Граница по Нарве возникла уже в 1224 г., в 1242 и 1256 гг. ее только подтвердили. После 1269 г. она не пересматривалась. Кровопролитие Раковорской битвы закрепило ее, сделав не только политическим рубежом, но и культурным, и конфессиональным. Нигде в мире подобные границы не предстают столь явно географически и даже архитектурно. До сих пор там противостоят две крепости друг напротив друга: немецкая Нарвская и русская Ивангородская. Но не стоит забывать, что границы как грани предметов относятся к явлениям неизбежным и призваны не просто разделять, но подчеркивать самобытность. Памятник этому взаимопризнанию поставили в том же XIII в. На месте Раковорской битвы вскоре после сражения возвели капеллу в честь св. Марии – Богородицы, которая считалась как покровительницей Тевтонского ордена, так и хранительницей Святой Руси. Уникальность этого храма в том, что он, построенный по заказу орденской администрации, имеет очевидные черты, связывающие его с русским храмовым зодчеством. Ведущий специалист по истории прибалтийской архитектуры Виллем Раам считал, что над возведением капеллы работали русские мастера. В память о Раковорском кровопролитии, завершившем собой период русско-немецкой борьбы за Прибалтику, католические братья-крестоносцы заказали русским мастерам поставить церковь в восточнохристианском стиле[648]. Стоит