Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

в западных источниках после 1269/70 г. исчезают бывшие прежде регулярными призывы к крещению этих племен[631]. Епископ Фридрих Хасельдорф, став Дерптским епископом в 1268 г., вскоре перестал использовать титул епископа Карельского[632]. Фактически можно говорить, что соглашение 1268/69 г. утвердило границу по Нарве – естественный рубеж, оформивший рамки немецкой экспансии и русской колонизации в Восточной Прибалтике. С новыми попытками сдвинуть этот ориентир в одну из сторон можно будет встретиться, но уже только в следующем столетии, и будет это не конкурентной борьбой при колонизации, а межгосударственным конфликтом.

Кроме этого, стоит заметить, что сам оборот «Норовы всеи отступаемся» указывает не только на отношения с карельскими племенами, но также отсылает к неким нормам и правилам судоходства по Нарве. Эта река была главной артерией, связывающей Чудское озеро с морем, то есть важным водным маршрутом как для Дерпта, так и для Пскова. Надо полагать, русско-немецкие договоренности зимы 1268/69 г. обеспечивали также эту сторону вопроса.

* * *

Таким образом, события ливонских войн 1267–1269 гг. представляют следующую последовательность:

– первый Раковорский поход – осень 1267 г. – неудачная осада;

– переговоры с Ригой, Вильянди и Дерптом – зима 1267/68 г. – договор, по которому Рижский архиепископ, Орден и Рига отказывались поддерживать датчан Северной Эстонии, в случае если они подвергнутся нападению русских;

– второй Раковорский поход – с 23 января по конец февраля 1268 г. – грандиозная и кровопролитная Раковорская битва, победителя в которой не было;

– немецкое нападение на псковские границы и битва на Мироповне 23 апреля 1268 г.;

– осада орденским войском Пскова – 3–13 июня 1268 г.;

– мирное соглашение, точнее перемирие, которое заключили под стенами Пскова ливонский магистр Отто фон Лютерберг и новгородский наместник князь Юрий Андреевич;

– лето – осень 1268 г. – торговая блокада Новгорода немцами;

– зима 1268/69 г. – подготовка нового похода в Северную Эстонию с участием суздальских полков и монгольских войск;

– февраль – март 1269 г. – переговоры и мирный договор, по которому немцы «отступались Норовы»;

– 1 апреля 1269 г. – послы из Новгорода вернулись в Ригу, и ливонский магистр ратифицировал их договоренности с русскими.

В результате двух русских походов под Раковор и двух немецких походов под Псков победитель в войне выявлен не был. Стороны оказались сопоставимы по силам. Ожесточенная Раковорская битва охолодила самые горячие головы в Новгороде.

После военных баталий началась примечательная по своей интенсивности дипломатическая борьба. Ничего подобного в русской истории прежде не было так подробно зафиксировано источниками. С одной стороны, немцы вводят торговую блокаду. С другой, великий князь подключает к делу монголов. И только трезвость новгородцев не привела к новой войне, исход которой трудно было предрешить. Монгольское участие сделало бы это нашествие в Прибалтику беспримерным по кровопролитности.

Но стороны смогли договориться. По русской летописи дело предстает победой русских – мир заключен «на всей воле» новгородцев. Однако из письма магистра в Любек 1 апреля 1269 г. можно извлечь серию изысканных благодарностей немецким послам, которые исполнили дело выше всяких похвал. Надо полагать, мир все же являлся результатом компромисса. К сожалению, сохранившиеся документы не позволяют точно установить, в чем он заключался.

* * *

От XIII в. дошло несколько договоров Новгорода с немецкими городами. Прежде всего, это грамота из Рижского городского архива, на которой воспроизведены два документа:

1) договор, заключенный с немецкими городами и Готландом от имени князя Ярослава Владимировича, посадника Мирошки и тысяцкого Якова – датируется 1191/1192 гг. [ГВНП. № 28];

2) договор, заключенный немецкими городами от имени князя Александра Невского, его сына Дмитрия, посадника Михаила и тысяцкого Жирослава – составлен в период 1257–1263 гг., когда все лица, подписавшие договор, располагали властью в Новгороде, но ратифицирован был в начале 1264 г. князем Ярославом Ярославичем, который подвесил к нему свою печать [ГВНП. № 29].

Эти тексты были записаны на одном листе пергамента в период заключения второго договора[633]. Есть основания предполагать, что переговоры по его заключению совпадали с периодом урегулирования после осады Дерпта осенью 1262 г.[634]

Также в Любекском городском архиве сохранилось два документа, составленных на разных языках, но похожих по содержанию:

1) написанный на немецком договор, заключенный от имени князя Ярослава Ярославича, посадника Павши и тысяцкого Ратибора с «немецким послом Генриком Вулленпунде из Любека, с Лудольфом Добриссике и Яковом Куринге, готами (Henrike W[u]llenpunde van Lubeke, mit Ludolve Dobriciken unde Jacobe Curinge)» [ГВНП. № 31; LUB, I. № 414; HUB, I. № 665]. Имена немецких послов совпадают с теми, что упоминал магистр Отто в послании от 1 апреля 1269 г.: Henricus Wullenpunt et Ludolfus et Iacobus[635]. Очевидно, этот договор непосредственно связан с переговорами зимы 1268/69 г.

2) написанный на латинском договор, у которого нет вступительной части с перечислением имен подписантов, но который в подборе статей напоминает вышеуказанный документ[636].

Эти акты не полностью совпадают по своему тексту, но, очевидно, имеют в основе один источник или один переговорный процесс. Уже ранние обследователи грамот считали, что первая – это собственно договор, заключенный немецкими послами с Новгородом зимой 1268/69 г., а латинский текст – это его проект[637]. Вопрос о том, было ли действительно подписано одно из этих соглашений после переговоров 1268–1269 гг., широко обсуждался в исторической науке на рубеже XIX–XX вв. Большинство сходилось на том, что договор был подписан, и им является русский проект, сохранившийся в нижненемецком переводе. Однако современные историки, за редким исключением, предпочитают называть оба сохранившихся акта проектами (проект русской стороны на немецком и проект немецкой стороны на латинском), а результативность переговоров 1268/1269 г. ставить под сомнение[638].

Дело в том, что грамота, содержащая договоры 1191/92 г. и 1263/64 г., сохранила подвешенные к ней печати и, очевидно, являлась действенным документом. К актам 1268/69 г. никаких печатей привешено не было. Кроме того, оба документа 1268/69 г. не обнаруживают ничего общего с описанными выше мирными договоренностями: они нигде не упоминают Нарвы и ничего не говорят об отказе от проповеди у местных племен. Перед нами исключительно торговые – подробные и конкретные – документы. Лишь вступительная формула в немецком договоре выдает его связь с мирным процессом:

«Я, князь Ярослав Ярославич <..> подтвердил мир и написал нашу правду согласно вашим грамотам, для вас, немецких сынов, и готов, и всего латинского языка, старый мир о пути по Неве за Котлингом от Готского берега и обратно, от Новгорода до Котлинга» [ГВНП. С. 58 № 31].

В отличие от немецкого документа, латинский такой вступительной формулы не имеет. Он начинается традиционным invocatio как оповещение:

«Во имя Господа, Аминь! Да будет известно и объявлено всем верным Христу, которые будут смотреть настоящую грамоту, что согласно правде, полученной издревле купцами от русских из Новгорода, признается, что эта [грамота] выступает как правда и свобода для них»[639].

По определению Н. А. Казаковой, это «удостоверительная» грамота, призванная оповещать лиц, заинтересованных в ситуации [Казакова 1989. С. 66–67]. Примеров таких документов немало,