Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

полностью избежать угрозы с Запада. После похода под Юрьев в 1262 г. ливонцы не предприняли никаких ответных действий. Можно сказать, что после Ледового побоища немцы ни разу не пытались продвинуться далеко в русские земли. В 1253 и 1256 гг. это были пугливые набеги, прекращавшиеся сразу, как вдалеке начинали мерцать новгородские полки. Более того, после Ледового побоища – с 1242 по 1268 г. – русские никогда не сталкивались в бою с орденскими войсками. Разгром на Чудском озере и тяжелое положение внутри страны заставили тогда Орден срочно подписать мир. И этот мир не нарушался. Формально русские войска не действовали против орденских земель или замков. Дерпт и Везенберг не имели орденских гарнизонов. В 1262 г. подмога от братьев подошла к Дерпту, но не решилась сделать вылазку. Однако магистр все же ощущал угрозу с Востока и в 1268 г. с готовностью отправил войска к Раковору. Можно сказать, что не удались ни хитрая ловушка немцев, поклявшихся не помогать Северной Эстонии, ни грандиозное предприятие русских, рассчитывавших сокрушить любую силу на пути. В Ливонии увидели, что русских можно остановить битвой в открытом поле.

§ 5.3. Крестовый поход к Пскову, 1268 г.

Повесть о Довмонте сообщает, что после Раковорского похода выжившие участники немецкой армии начали мстить, нападая на псковское пограничье. Действительно, погиб глава Дерптской епархии, руководитель обособленного владения, для Пскова фактически соседнего государства, – Дерптского епископства. Новый архиерей наверняка еще не успел прибыть в Ливонию. Выжившие под Раковором дерптцы («останок собравшеся поганой латыне») пытались искать удовлетворения в стычках на границе. Эти забавы резко пресек князь Довмонт:

«По том по неколицех днех останок собравшеся поганой латыне, и пришедше тайно, и взяша с украины несколько псковских сел, и возвратишася вскоре. Боголюбивый же князь Довмонт, не терпя обидим быти от нападания поганых немець, выехав погонею малою дружиною, в пяти насадах съ 60 мужь, Божиею силою 800 немець победи на реце на Мироповне, а два насада бежаша во иныя островы. Боголюбнвый же князь Довмот, ехав, зажже и остров, и пожже их под травою, а инии побегоша, а власы их зажжени горят, а иных изсече, а инии истопоша в воде пособием Святыя Троицы и славнаго великаго воина Георгия, и молитвою благовернаго князя Всеволода месяца апреля въ 23 день, на память святого Христова мученика Георгия»[612].

В битве на Мироповне[613] 23 апреля 1268 г. участвовала только малая княжеская дружина – 60 человек в пяти лодках. Разгрому же подвергся ливонский отряд из 800 человек. Победа была настолько выразительной и значимой, что по возвращении в Псков Довмонт заложил в честь этого события храм (Св. Георгия)[614].

Но на этом русско-немецкие конфликты в 1268 г. не закончились. Как отмечал автор Ливонской хроники, во время Раковорской битвы «войско магистра в другом месте с врагом воевало» [LR. V. 7590–7591], вероятно, в Курляндии. Однако после случившегося у Махольма ливонский магистр Отто фон Лютерберг (Otto von Lutterberg; ум. 1270) решил вмешаться в события лично и организовал грандиозный общеливонский крестовый поход на Русь[615].

Подробный рассказ о событиях содержит целый ряд источников: новгородская летопись, Повесть о Довмонте и Ливонская рифмованная хроника[616]. О произошедшем упоминается в переписке ливонского магистра [LUB, I. № 410]. И опять можно наблюдать замысловатое переплетение точек зрения на одно и то же событие. К счастью, в данном случае реконструкция на основе сопоставления известий оказывается гораздо более бесспорной, чем при Раковорской битве.

В Ливонской хронике повесть о походе к Пскову изобилует конкретными подробностями и деталями:

«Магистр (Der meister) из-за невзгод в странеОднажды лучших мужей созвал,С которыми он на совете решилВ русские земли (zû Rûzen) войной пойти.Мужи короля (des kuniges man) были этому рады.Так, что к походу готовилисьПо всей стране.И весь народ (volk) с собой позвали.Леттов, ливов, эстов (Letten, Lîven, Eisten) немалоВ этом намерение их поддержало.Магистр войско братьев с собой привел,Сколько смог он собрать.Всего сто восемьдесят их было.Все люди (volk) с радостью встретили их.Всего же в войске собралосьВосемнадцать тысяч воинов,На лошадях прискакавших.Многих коней покрыли попонами,Как рыцари это обычно делали.Среди них моряки (schiflûte) также былиТысяч до девяти человек (man):Это узнали, когда считать их стали.Когда подошли они к стране,Которая Русью (Rûzen) называлась,Большое войско их разделилиНа несколько сильных отрядов (schar).Впереди всех поскакал он [магистр]Отважно в Русскую землю (in der Rûzen lant).Было слышно здесь и тамО действиях разных быстрых отрядов (schar).Тогда же Изборск (Îseburc) был сожженРуками братьев (aber von der brûdere hant).Этот замок (burc) русским принадлежал,О нем я уже прежде упоминал.Войско братьев (Der brûdere) повернуло,Чтоб Пскова (Plezcowe) достичь поскорее. К немуПодошли они в боевом настроении.Русские этого не ожидали.Как только братья в страну вступили,Тотчас же русские своими рукамиСвой город (stat) сожгли до основанияИ отступили в тот же часВ крепость (burc), хорошо укрепленнуюИ русскими хорошо охраняемую.Псковом тот замок зовется (Die burc ist Plezcowe genant).Вокруг расстилалась прекрасная земля.Братья расположились около него.Русские укрепили ворота (tor)Их замка (burc), крепко построенного.Они настроены были мужественно,Хотя и не были единодушны,Все же остался непокоренным замок (burc).К тем русским подошлаПодмога. Но серьезной помощиНе смогли от них получить.С братьями сразиться они не решились.Помощь, о которой я говорил,Была из Новгорода (von Nôgarten) послана,Чтобы помочь им крепость отстоятьОт незваных гостей.Среди них было много отчаянных людей,Об этом я больше говорить не хочу.Погода была сырая и холодная,Из-за этого штурм (sturmen) не начали.Ну, на совете с войском решили,Что на кораблях (schiffe) многие воины (man) уплывут.Чему все русские рады были»[LR. V. 7567–7744; МН 2002. С. 250–251].

Воинство магистра, подступившее к Пскову, было грандиозным – «к походу готовились по всей стране». Никогда ранее ливонцы не собирали такой армии: 180 братьев-рыцарей и 18-тысячное войско. Эта численность превышает орденские армии, участвовавшие в битвах при Сауле (1236 г.), при Дурбе (1260 г.) и при Карузене (1270 г.) вместе взятые. Велико было желание покарать русских за Раковорский бой. Даже если бы автор не указал количества интервентов, одно перечисление участников могло впечатлить: датчане («мужи короля» – des kuniges man), народные ополчения (volk) латгалов, ливов и эстов (Letten, Lîven, Eisten), чуть ли не все братья Ливонского ордена (180 рыцарей) и загадочная группа из девяти тысяч «моряков» (schiflûte).

После вступления на русскую территорию войско разделилось «на несколько сильных отрядов (schar)»[617]. Эти группы отправились на разорение окрестных сел, за наживой – существом всех средневековых войн. Впоследствии, однако, будет видно, что большинство местных жителей успело укрыться в Пскове. О плененных немцами нигде не говорится.

Пока шло ограбление земли, основные силы Ордена, возглавляемые самим магистром Отто, подошли к Пскову. Сначала они сожгли Изборск (Îseburc) – крепость (burc), преграждавшую путь к столице. Серьезного сопротивления