Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

7634–7635; МН 2002. С. 234, 249]. Тем не менее, очевидно, что у немцев было заметно меньше войск, чем у русских. Летом 1268 г. при походе к Пскову магистр собрал войско, по указанию той же хроники, в 18 тысяч всадников [LR. V. 7692]. Но это было общеливонское войско, включавшее ополчения ливов, латгалов, эстов и 180 орденских братьев. В него не вошли датчане и другие участники Раковорской битвы. Русская летопись называла это воинство «великим»: «придоша Немци в силе велице подъ Пльсковъ» [НПЛ 87, 318]. Однако про немецкое войско под Раковором новгородский летописец писал еще более восхищенно: «и ту усретоша стоящь полкъ немецьскыи; и бе видети якои лесъ: бе бо съвкупилася вся земля Немецьская». Надо полагать, ливонского автора интересовали собственно орденские войска. Именно ими он восторгался и с ними соотносил численность противника. По сравнению с Раковорской битвой, где участвовало только 34 брата, поход к Пскову, к которому подключилось в 5 раз больше орденцев, грандиозен. Но общая численность немецкого воинства под Псковом и под Раковором должна быть сопоставима.

Обманывая русских обещаниями не помогать датчанам, ливонцы рассчитывали на эффект внезапности и на беспечность русских. Возможно, они также ожидали, что русское воинство будет не столь значительным. Но в этой части их планы не реализовались.

Стоит обратить внимание на особую роль в сражении ополчения – фолька (volc), на что указывал и автор Ливонской хроники. Его отмечали еще при осаде Дерпта осенью 1262 г., но теперь это ополчение местных жителей (landvolkes) составляет отдельный полк и, судя по всему, более половины орденской армии.

* * *

Источники мало вдаются в подробности хода сражения, но общую канву все же представить можно – в основном по данным Ливонской хроники. Ее автор ничего не сообщил о действиях датчан на правом фланге. Про ополченцев на левом фланге сказал, что они «сдерживали наступление» [LR. V. 7608]. Про центр известно, что против него выступило «две колонны русских» (zwei teil der Rûzen)[572]. В центре – против войска Ордена и Дерптского епископа – русские составляли пешие и конные отряды («бегом и вскачь неслись они прочь»), которые атаковали волнами: то нападали, то отходили («снова и снова они возвращались») [LR. V. 7622, 7631]. Кроме того, отдельного рассказа был удостоен сюжет, связанный с внезапной атакой, которую произвел на орденское войско князь Дмитрий Александрович с пятью тысячами храбрецов.

Рассказ о битве в Ливонской хронике, казалось бы, завершался – было сообщено о расстановке сил, о тяжести боя, о больших потерях у русских и, наконец, о победе братьев:

«Господь помог в тот раз победить:Ведь каждый немец должен был сражатьсяПротив шестидесяти русских,Это правда. Знаю я это наверняка»[LR. V. 7633–7636; МН 2002. С. 249].

Однако вслед за этим автор как бы опомнился и вернулся в изложениие назад, захотев показать, что братьям битва далась нелегко и что среди русского рыцарства тоже были герои, да еще какие. Победа над такими достойна песни:

«Король Дмитрий (der kunic Dimitre)[573] был героем:С пятью тысячами русских избранныхВоинов предпринял он наступление.Когда другие войска его отступили.Ну, послушайте, что случилось.Полк братьев (der brûdere vane) в бой вступилПротив них у речки злой (ûf eine bôse bach).Там он братьев увидел.Людей у братьев (der brûdere volkes) было много,Хочу я вам сказать:Сто шестьдесят мужей (man) их было,Их для него вполне хватило.Среди них пешие воины были,Вместе с героями они сражались,Там, где у моста они стояли.Много хорошего они сделали.Человек (man) восемьдесят их было.К братьям они присоединилисьИ отбивались там от русских,Чем многих русских огорчили.И так вернулись братьяС большими почестями в землю свою.Спасибо скажу я восьмидесяти мужам (mannen),Тому, что мечи их так звенелиВ нужный момент В поддержку братьев.Ну, хочу я кончить рассказ о бедах.Пять тысяч русских остались лежатьНа том поле битвы.Другие бежали и врассыпнуюДомой скакали.Покрыли себя они вечным позором.Многие русские жены оплакалиЖизни своих любимых мужей,Что в битве приняли смерть своюИ больше домой никогда не вернутся.Вот так закончилась битва.Из-за того русские все еще ненавидятБратьев, что правда.Такое длится многие годы»[LR. V. 7637–7776; МН 2002. С. 249–250].

Рассказ о бое у моста над «злым» ручьем завершает отрывок хроники о Раковорской битве. Казалось бы, против пяти тысяч русских выступило только 160 воинов (многие пешие), к которым потом присоединилось еще 80. Однако исследователи часто не замечают указания, что Дмитрий бился против «полка братьев» (der brûdere vane) – орденской хоругви («Vane» соответствует современному нем. Fahne – знамя), главной ударной силы армии. Если вспомнить «Приготовление к походу курфюрста Альберта против герцога Ганса Саганского» (1477 г.), где выделено три варианта воинского построения (хоругви по 400, 500 и 700 всадников), то окажется, что Дмитрий действительно ввязался в бой со значительными силами.

Вообще атака Дмитрия напоминает фланговый удар по клину – «свинье» – обычному рыцарскому построению при атаке. В этом отношении важно вспомнить указания летописи, что новгородцы заняли позицию в центре «в лице железному полку противу великои свиньи». Речь, со всей очевидностью, идет о построении «Великой» хоругви, которая, по «Приготовлению к походу…», составляет от 700 до 800 всадников. Так как речь идет о начале сражения, а «свинья» является атакующим построением, можно утверждать, что первый удар нанесли именно немцы. Дмитрий, как указано в Новгородской первой, занимал крайний правый фланг русской армии, а потому его удар против орденской хоругви, занимавшей центр немецкого войска, представлял собой атаку с фланга, неудобную и опасную для «свиньи». Если считать, что говорится об одном и том же эпизоде боя, то окажется, что в момент орденской атаки «клином» на нее налетел отряд из «пяти тысяч русских избранных» во главе с князем Дмитрием. Удар с фланга существенно ослабил клин, но полностью его разрушить не смог. Кроме того, спасти немецкую атаку пытался отряд эстонских ополченцев из орденских владений (160 орденского фолька – «der brûdere volkes») и небольшой отряд из орденского войска (80 «man»): всего 240 бойцов, храбростью которых восхищался ливонский автор («Спасибо скажу я восьмидесяти мужам, тому, что мечи их так звенели в нужный момент в поддержку братьев»). Бой происходил у моста через «злой» ручей, возможно, непосредственно под холмом, на котором впоследствии была возведена капелла Св. Марии «Военной».

Первый удар немцев «великой свиньей» не стал для русской армии сокрушительным. Во-первых, численность ее была довольно велика. А во-вторых, дезорганизующе подействовал фланговый налет князя Дмитрия. Указание Ливонской хроники о «русских, двумя колоннами наступавших» говорит, скорее всего, что против немецкого центра действовало два полка (возможно, новгородцы и псковичи[574]): это и естественно, так как немцы разделили войска на три части, а русские – на четыре. Сама битва носила