Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

И ту наехаша пещеру непроходну, в неиже бяше множьство Чюди влезшее, и бяше нелзе ихъ взятии, и стояша 3 дни; тогда мастеръ порочныи хытростью пусти на ня воду, Чюдь же побегоша сами вонъ, и исекоша ихъ, а товаръ новгородци князю Дмитрию всь даша» [НПЛ. С. 86, 316].

Если после пересечения Нарвы и до подхода к Раковору армия разделилась на три группы, разоряя область раздельно, то можно считать, что Восточная Вирония была выжжена дотла. Численность грабителей превышала численность местного населения. Разорению подверглись все поселения от Нарвы до Пады. Многие погибли. Русские, как и другие воины Средневековья, не церемонились с покоренными. Чудины бежали и прятались – без поддержки немцев они не могли оказать полноценного сопротивления.

Раковорский поход, февраль 1268 г.

Сюжет с затоплением пещеры, где укрылись несчастные эстонцы, достаточно характерно показывает методы ведения войны в те времена. На пещеру, вероятно, наткнулся отряд, возглавляемый князем Дмитрием. Удивительно даже, что они три дня не могли выкурить из укрытия селян, но только потом пустили воду. Эту легенду до сих пор любят рассказывать местные жители, которые нередко даже показывают предположительное местонахождение той пещеры, с которой русские начали, по их словам, геноцид эстонского народа. Такой рассказ в середине 1980-х гг. я слышал в Пюхтицком Успенском монастыре, основанном в 1891 г. около деревни Куремяэ (Kuremäe) в центральной, окруженной болотами, части Восточной Виронии. Пюхтица (Pühtitsa) происходит от эстонского «священный» – «святое место» (Pühitsetud). Фоном к легенде проходило предположение, что святость этого места связана со зверствами 1268 г.

С другой стороны, в районе Куремяэ крупных пещер нет. Специалисты считают, что в Эстонии вообще немного природных пещер (около 100), из которых еще меньше обширных и удобных для укрытия. Наиболее длинные природные пещеры Эстонии – это Вируласе (54 м) около Тухала в Гарии (Харьюмаа) и Алликукиви (ок. 40 м) близ Тихеметса около Пярну (Южная Эстония). В Восточной Виронии залежи горючего сланца побудили в начале XX в. приступить к промышленной разработке недр. В результате образовалось немало огромных искусственных пещер (Убья, Кохтла – до 1000 м длиной). Сохранившихся естественных пещер почти нет. Самые крупные в Виронии две: Ору (Oru; длина ок. 10 м) и Водава (Vodava; ок. 25 м)[555]. Водава выглядит наиболее приемлемой для размещения большой группы людей: ее объем составляет ок. 45 м3, а высота проходов – ок. 1,8 м[556]. Хотя пещера в Ору более удобна для затопления, легче предположить, что именно в Водаву пустили воду русские – отчего она получила созвучное с русским «вода» (voda) название.

Независимо от выбора объекта легенды, размеры эстонских пещер позволяют сказать, что группа укрывшихся в одной из них в 1268 г. была совсем невелика. Сложно представить, что в Водаве разместилось более 30 человек, а это крупнейшая природная пещера Виронии.

После ограбления без того бедной Восточной Виронии войска снова собрались и двинулись в направлении Раковора:

«И оттоле поступиша к Раковору; и яко быша на реце Кеголе, и ту усретоша стоящь полкъ немецьскыи; и бе видети якои лесъ: бе бо съвкупилася вся земля Немецьская. Новгородци же не умедляче ни мало, поидоша к нимъ за реку, и начаша ставити полкы: пльсковичи же сташа по правои руце, а Дмитрии и Святъславъ сташа по праву же выше, а по леву ста Михаило, новгородци же сташа в лице железному полку противу великои свиньи. И тако поидоша противу собе;

И яко съступишася, бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни деди» [НПЛ. С. 86, 316].

Это наиболее важная – центральная часть новгородской «Повести о Раковорской битве». Здесь мы узнаем о месте битвы и о положении войск перед ее началом. Указание «поступиша к Раковору» свидетельствует, что следующей целью интервентов был Раковор. Однако масштаб русских сил говорит о том, что, скорее всего, Раковор должен был стать промежуточным этапом перед Ревелем. На это указывает контекст переговоров с немцами: они клялись не помогать «колыванцемъ и раковорцемъ».

Место встречи немецкого воинства с русским отмечено в летописи «на реце Кеголе». С небольшими отклонениями это название воспроизводят все летописные источники[557]. Как следует из текста, место расположено на пути от Восточной Виронии к Раковору: «и яко быша на реце Киголе, к Раковору идуще, и ту усретоша полкъ Немецкый стоящь» [ЛА. С. 54]. Кроме того, указано, что новгородцы после победы на первом этапе битвы гнали немцев до Раковора семь верст: «и гониша ихъ, бьюче, и до города, въ 3 пути, на семи верстъ» [НПЛ. С. 87, 318]. Одна верста обычно принимается равной 500 саженям, но по Уложению 1649 г. имелась и верста в 1000 саженей, то есть одна сажень – это, независимо от метрической системы, от 1 до 2 км. Казалось бы, указан почти точный ориентир: река Кегола в 7–14 км от Раквере.

Наиболее распространенным явилось мнение, что Кегола – это река Кунда (Kunda), на которой имеется поселок Кохала (Kohala) примерно в 13 км от Раквере[558]. Однако Кохала, при очевидном фразеологическом сходстве, во-первых, находится существенно в стороне от основной торговой магистрали, связывающей Восточную Виронию с Раквере, а во-вторых, прикрыта на правом берегу Кунды лесом, то есть подойти туда с востока на пути к Раквере не представляется возможным. Кроме того, существует указание «Хроники Ливонии» Германа Вартберга (Hermann Wartberge; ок. 1380 г.) о том, что в 1268 г. главное столкновение с русскими состоялось невдалеке от «церкви Махольм» (cirka ecclesiam Maholm) [Wartberge 1863. S. 38, 46]. Махольм (нем. Maholm) – это нынешнее поселение у церкви Св. Николая Виронского – Виру-Нигула (эст. Viru-Nigula) – центр кихельконда Маху (Maum), отмеченного в «Датской поземельной книге» (Liber census Daniae; 40-е гг. XIII в.).

Рядом с Виру-Нигула сохранились руины капеллы Св. Марии, которую старожилы именовали «Капелла Марии Военной» (эст. Sôja-Maarja Kabel; нем. Södda-Maria Capelle). Впервые в письменных источниках капелла упоминается в 1657 г. в Хронике церкви Виру-Нигула, созданной местным пастором М. Шольбахом (Scholbach). Хроникер подчеркивал древность и загадочность возникновения часовни, особенно отмечая, что народная традиция связывает с ней некие языческие верования и ритуалы, исполнявшиеся еще в XVII в. (излечение от бесплодия, улучшение здоровья и проч.). В новое время интерес к постройке возродил опять же местный пастор, на этот раз – Г. Хассельблатт (Hasselblatt), который напечатал в 1856 г. в местном журнале «Das Inland» краткий очерк по истории храмовых построек Виру-Нигула. В этой статье, основной объем которой был посвящен приходскому храму Св. Николая, автором впервые была предпринята попытка датировать возведение капеллы, сопоставив ее с событиями русско-немецкого военного противостояния в Прибалтике XIII в. Без какой-либо емкой аргументации пастор отнес ее к 1223–1224 гг. [Hasselblatt 1856. S. 855–856]. Ответом на краткую работу Хассельблатта стала целая серия статей