Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

такой акцент призван был подчеркнуть, что Юрий был, прежде всего, полномочным представителем по заключению мира, а не военным предводителем. Автор хроники специально уделил много внимания описанию процедуры заключения мира: просьбу о мире к магистру отправил Юрий, именно русская сторона была инициатором. Такая акцентировка становится понятной, если вспомнить, что хроники писали в начале 90-х гг. XIII в., когда мир, заключенный под стенами Пскова, еще действовал и выглядел нерушимым гарантом спокойствия на восточной границе Ливонии и западном рубеже Руси.* * *

Позднейшие события, однако, показывают, что мир, заключенный между магистром Отто и князем Юрием Андреевичем, не воспринимался сторонами как что-то окончательное. Оказывается, это было только начало пути. Последующие годы будут изобиловать указаниями на интенсивный переговорный процесс, в ходе которого интересы торговых корпораций плотно переплетались с военными и политическими усилиями государственных администраций.

§ 5.4. Русско-немецкие переговоры и мирные соглашения 1268–1269 гг.

Еще до начала псковской осады 30 мая 1268 г. вице-магистр Конрад фон Мандерн написал горожанам Любека письмо с просьбой воздержаться от торговли с русскими:

«…желаем довести до сведения всех живущих ныне и потомков, что мы через послов светлейшего короля Дании к господину Фридриху, епископу Карельскому и призванному к исполнению обязанностей епископа Дорпатского (domino Friderico episcopo Cariliensi, ac postulato Darbetensi), с полного согласия всех господ земли Ливонской, почтительно просим славных мужей, горожан любекских и всех купцов, чтобы врагам веры, а именно русским из Новгорода (Rutenis de Nogardia), в этом году не поставляли товаров своих» [LUB, I. № 408; МН 2002. С. 280–281].

Вскоре – вероятно, летом 1268 г. – с такой же просьбой к горожанам и купцам Любека повторно обратился ливонский магистр Отто фон Лютерберг[623]. В своем послании он упомянул недавнюю победу под стенами Пскова и даже сообщил о разрушении этого города:

«Доводим до сведения вашей общины, что ради возвеличивания славы Господа и распространения христианства город, называемый Псковом, бывший утешением и убежищем лицемеров, якобы исповедовавших христианство, по провидению Божьему мы разрушили до основания. Когда же у замка мы объединились для штурма, некоторые новгородцы, не пошедшие на помощь своим, движимые неизменным желанием примириться во имя Единородного, предложили возобновить мир» [LUB, I. № 410; МН 2002. С. 283–284].

В этом письме магистр показательно противоречит описанному в Ливонской рифмованной хронике, апологетическом для орденского рыцарства сочинении. Во-первых, говорится, что псковский посад сожгли немцы. Согласно хронике, для которой было не свойственно преуменьшать удаль орденских братьев, посад сожгли сами русские [LR. V. 7715–7717]. Во-вторых, сообщается, что орденское войско готовилось к штурму, когда прибыли русские послы с просьбой о мире. По русским и ливонским данным мир был заключен «через реку», то есть после того, как немцы ушли от псковской цитадели и переправились на западный берег Великой [LR. V. 7741–7743, 7752–7760; НПЛ. С. 87, 318]. Подтасовки в изложении, оказывается, были свойственны даже рыцарям «воинства Христова».

Кроме того, на первый взгляд в письме магистра содержится внутреннее противоречие. С одной стороны, сообщается о заключении мира «на тех же условиях, что и во времена магистра Волквина и епископа Альберта», а с другой – высказывается просьба прислать послов «для утверждения мира». В чем же разница? Или магистр не был уполномочен от Любека заключать мир? Или «мир» как отсутствие войны не совпадал с «миром» как торговым договором? И откуда связь между этими «мирами»?

Оказывается, магистр не считал, что простое перемирие, которое он заключил под Псковом с князем Юрием, действовавшим от лица короля Ярослава, сопоставимо с миром, для которого требовалась поездка послов из Любека. То есть военный конфликт 1268 г. в глазах немецкой стороны был напрямую связан с деятельностью торговых корпораций. Попробуем рассмотреть ситуацию внимательнее.

Магистр, с одной стороны, навязывает купцам Любека запрет на торговлю с Новгородом, а с другой, просит их заключить с Новгородом мир. Матузова и Назарова резонно предположили, что правитель действовал в интересах рижского купечества [МН 2002. С. 285 прим. 6]. На это указывает, во-первых, упоминание в послании запрета на поездки именно из Риги в Новгород. Собственно, речь идет о так называемом «зимнем» пути в Новгород. Ведь «летний» путь обычно шел вовсе не через Ригу. Как известно, корабли из Любека двигались на Восток преимущественно через Готланд, далее мимо Аландских островов и северного побережья Финляндии до меридиана Ревеля, а затем поворачивали на юг и шли вдоль эстонского побережья до Невы[624]. Большинство тех, кто вел корабли в Новгород, проходили вдали от Риги – через Ревель. Можно предположить, что магистр хотел увеличить значение Риги в восточной торговле. Во-вторых, на причастность Риги указывает третье письмо, отправленное в 1268 г. в Любек с просьбой ограничить торговлю с Новгородом. Его отправителями выступают «адвокаты и советники славного города Риги (advocatus et consules Rigensis civitatis honoris)» [LUB, I. № 411; МН 2002. С. 286–287]. Рижане в своем письме фактически повторяют – местами дословно – текст магистра. Надо полагать, документы были составлены одновременно.

Магистр перевирал факты, извращал положение дел и продавливал союз Риги с Любеком, который, должно быть, выступал в том числе от лица Ревеля. Впоследствии, в марте 1269 г., послы Любека и Готланда, возвращаясь из Новгорода, проследуют обратно через Ригу и представят на рассмотрение орденского главы свои договорные грамоты, подписанные в Новгороде. Магистр согласует их и напишет 1 апреля 1269 г. по этому поводу специальное письмо в Любек:

«Брат Отто, магистр дома Тевтонского в Ливонии, славным мужам, советникам любекским, в ознаменование дружбы и уважения. Упреждая ваше беспокойство, хочу сказать, что уполномоченные послы ваши, а именно Генрих Вулленпунт, Людольф и Якоб (Henricus Wullenpunt et Ludolfus et Iacobus), советом нашим свое посольство достойно исполнили, так что даже собственным трудом и достойным занятием вы не сможете их в полной мере отблагодарить. Сверх того от нас напишем так, что в каждом начинании, так в мелком, как в крупном, мы не замедлим, насколько можем оказать вам содействие, рассчитывая при этом на взаимность. Кроме того, так как трудно все детали выразить на письме, мы хотим, чтобы [их] вам рассказали названные послы Генрих, Людольф и Якоб, так как нашим решением они отправились, [и] чтобы слова их вы почтили как имеющие законную силу. Дано в Риге, второй день после Антипасхи»[625].

Здесь магистр подчеркнул, что действовал в интересах горожан Любека и надеется на дальнейшее развитие взаимных контактов. Исследователи нередко пытались отделить договоренности военно-политические от торгово-коммерческих. Судя по всему, для немцев эти вопросы были плотно связаны.

* * *

В этом направлении будут полезными наблюдения за составом участников немецкого похода к Пскову. Половину орденской армии (9 из 18 тысяч), как указано в Ливонской хронике, составляли