Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

того времени немногое объясняет. Важнее подчеркнуть, что уже через девять лет шведы сумели захватить Центральную Финляндию, а это для истории их государства имело несравненно большее значение. Понимая и отмечая эти акценты, мы действительно приближаемся к воссозданию реалий тех лет – когда еще не было написано Житие святого Александра Невского и сам он был всего лишь молодым княжичем, живым символом присутствия его отца в Новгороде.

Похожая ситуация складывалась с Ледовым побоищем. Эта баталия завершила один из самых острых периодов русско-немецкого противостояния, когда крестоносцы распространили власть на Псковскую и Водскую земли, приблизившись к стенам Новгорода на расстояние дневного перехода. Война 1240–1241 гг. на северо-западе страны, без сомнения, была переломным моментом, когда границы западной цивилизации могли уйти далеко на восток. Области води и ижоры – это фактически Карелия, контроль над которой означал власть во всех северных землях. Миссионерская агрессия интервентов, как мы показали, коснулась широких слоев населения Пскова. Можно было ожидать похожей реакции в Новгороде, известном конфессиональной обособленностью и, кроме того, находящемся в сложном политическом положении: город едва уцелел от монгольского погрома и был на грани навязывания ему монгольского сюзеренитета. Кто знает, куда бы ушла история, не будь рядом энергичного князя Александра.

Однако яркая личность святого воителя сквозь агиографический гений его Жития затмила не только события тех лет, в которых он не принимал участия, но и многие из того, чему автор Жития просто не придал значения или случайно не упомянул. Молчанием в Житии обойдены многие сподвижники князя. Впрочем, на взгляд человека того времени события могли иметь совсем другое преломление, как в плане конфессиональном, так и топографически. Например, почитание св. князя Довмонта-Тимофея в Пскове укрепилось раньше аналогичного культа св. Александра Невского в Новгороде. Запутанность ситуации усиливает рассмотрение письменных источников, противоречивых настолько, что одно и то же событие имеет два, а то и три очень несхожих отражения. В меру сил мы попытались разобраться в указанных хитросплетениях, но, несомненно, многое требует дополнительной разработки.

Русско-немецкое противостояние в Прибалтике XIII в. характеризуют такие события, как захват крестоносцами Юрьева в 1224 г. и Раковорская битва 1268 г. В результате поражения под Юрьевом русская власть к западу от Чудского озера перестала существовать. Если в период с 1200 по 1224 г. были разные сочетания отношений между главными действующими силами (немцами, местными племенами и русскими), после 1224 г. конфигурация одна: местные племена выступают на стороне немцев и воспринимают русских как врагов. Раковорская битва вообще поставила точку в борьбе за регион: немцы (собирательно, включая датчан и вообще ливонцев) доказали свое право на области к западу от Нарвы и Чудского озера. Под вопрос это новгородцы больше не ставили. В свою очередь ливонские авантюристы были вынуждены надолго отказаться от планов по расширению своих владений на восток.

Подобная перестановка исторических акцентов позволяет, ничуть не принижая роли Ледового побоища и Невской битвы, получить близкую к достоверной картину произошедшего. Это относится не только к баталиям – ярким и запоминающимся вехам, но и к оценке главных участников. Значение для истории Прибалтики деятельности такого князя, как Ярослав Всеволодович, ничуть не меньше, чем его святого сына Александра. То же можно сказать о Дмитрии Александровиче, чья энергия делает заслуженным его размещение в одном ряду с великими пращурами.

Двигаясь в направлении смещения событийных ориентиров, мы неизбежно придем к необходимости изменения понятийного аппарата – терминологии, используемой при описании указанного периода. Это вторая по величине и тяжести проблема. Если в западной историографии давно разработан соответствующий словарный запас, то он совершенно не совмещен с принятым в отечественной науке, да и не всегда неприменим в ней. Вся ситуация с покорением Прибалтики XIII в. именуется обычно «Северные (Балтийские) крестовые походы» (Northern/Baltic Crusades) или «Немецкая восточная колонизация» (Deutsche Ostsiedlung/Ostkolonisation), куда включается тема русско-немецкого противостояния. Этим терминам в советской историографии противостоит понятие «Крестоносная агрессия», что, конечно, совсем бесхитростно. Ведь в отношении Прибалтики XIII в. вполне уместно говорить и о «русской агрессии», хотя этот термин никем не используется. Мы далеки от мысли поставить в один ряд русских князей и германских колонизаторов, объединив их одним словом «крестоносцы» и выделив в их деятельности тему христианизации. Термин «колонизаторы» более уместен, но несет заряд модернизма и негативную окраску, а также вызывает лишние ассоциации как из древнегреческой, так и из новейшей истории. Пожалуй, стоит говорить о борьбе за сферы влияния, в рамках которой предпринимались попытки решения вопросов как о колонизации, так и о христианизации, о культурных заимствованиях, о взаимопомощи, о взаимозависимости, о прогрессе и о взаимовлиянии. Мы нередко наблюдали действия русских войск, которые следовало бы называть нападенем, а также операции крестоносцев по защите местного населения. Обратное тоже случалось нередко. В какой-то момент возникает вопрос: а стоит ли вообще навешивать ярлыки, бесполезные вне рамок школьной программы? Впрочем, без терминов не обойтись.

В целом позволительно сделать предварительные заключения о периодизации истории русско-прибалтийских и русско-немецких отношений в Прибалтике. Прежде всего, выделяется три больших этапа:

1. Условно до первых немецких крестовых походов в Ливонии, то есть до начала большой колониальной войны и основания Риги: с XI в. до 1198–1200 гг. Этот период можно назвать «древним» или «русским». В отношениях с соседями в это время преобладали контакты с Русью, выступавшей большей частью как сюзерен для племен Восточной Прибалтики и Финляндии, плативших дань. Это история Прибалтики без немцев.

2. 1198/1200–1269/1270 гг. – время войны и конкуренции; период завоеваний, когда исчезли прежние и возникли новые властные центры, а также структуры; период немецкой экспансии, когда ей еще противостояли русские княжества; период борьбы Руси за восстановление и закрепление своих интересов в регионе; период передела сфер влияния в Восточной Прибалтике. В начале местные племена выступали на правах независимых объединений, находящихся в даннической зависимости от Полоцка или Новгорода, а под конец можно говорить об исчезновении этих племенных объединений и подчинении их надстроенным колонистами административным институтам. К 1270 г. между немцами и их оппонентами там были оформлены четкие рубежи: русские отказались от Ливонии и Эстонии, а немцы – от претензий на Карелию, Ижорскую и Водскую земли. Раздел Восточной Прибалтики был закреплен взаимными договоренностями.

3. После 1270 г. и вплоть до конца XV в. случались неоднократные попытки передела границ как ливонцами и шведами – в направлении Карелии и Финляндии, так и русскими – в направлении за Нарву. Однако это уже была не колонизационная активность, хотя порой под флагом христианизации, но межгосударственные конфликты за свои территории, освоенные, признанные, населенные и укрепленные, с явным пониманием подданства.

Наша работа посвящена второму из отмеченных периодов – периоду войн и крестовых походов. В эти годы по критерию отношений с Русью также можно выделить несколько этапов:

1. 1200–1209 гг. – это полоцкий период,