Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

еще не стара, ей нет сорока зим, и она даже может еще понести! Когда она узнала, что ты заберешь у нее Рунфриду, ей словно вожжа под хвост попала, и стала она вертеться вокруг твоего венда. А тот как будто только этого и ждал. И пока ты с женой уходишь в лес от наших глаз в одну сторону, эти двое идут в другую!

Ансгар задумчиво почесал шрам на щеке.

– Хорошо, – сказал он наконец, – я поговорю с ним.

* * *

Ансгар и Перенег шли по лесу, держа коней на поводу. Пахло хвоей, мхом и грибами – всеми теми запахами, которые делают северный лес родным для сердца нордмана. В кронах деревьев перестукивались дятлы, где-то вдалеке куковала одинокая кукушка. Под ногами похрустывали ветки, и такой же хруст раздавался совсем близко – это лесные обитатели шли звериными тропами. Все вокруг было уютно и близко Ансгару, это была его родина, его земля. Здесь он чувствовал себя на своем месте. Первое время, пока шли, он не хотел даже ни о чем говорить – наслаждался своими ощущениями. Перенег тоже молчал. В те времена, когда он еще был Докучаем, обязательно начал бы о чем-нибудь болтать, говорить какие-нибудь глупости. Но теперь он изменился, и слова с его губ срывались редко, а когда это все же происходило, понять его бывало трудно. Поэтому Ансгар не хотел начинать разговор, но он обещал матери, и надо было исполнить обещанное.

– Послушай, друг, – обратился Ансгар к Перенегу, избегая называть его по имени, – я давно хотел тебя кое о чем спросить.

Перенег ничего не ответил, продолжал молча шагать.

– Так вот, я хотел тебя спросить, – повторил Ансгар, – что ты будешь делать дальше?

– Буду жить, – ответил Перенег.

– Жить?

– Ну да. Ведь ты дважды спас мне жизнь. И вот я живу.

– Да я не о том! – досадливо отмахнулся Ансгар. – Я спрашиваю, теперь, когда все закончилось, что ты будешь делать?

– А что закончилось? – немного удивился Перенег.

– Мои странствия закончились. Я больше не хочу никуда уходить из родной земли. У меня теперь жена. Я хочу построить дом и жить там с ней. Но твой дом далеко отсюда, и тебе незачем здесь оставаться.

– Я ведь говорил, моя жизнь теперь принадлежит тебе, – строго возразил Перенег, – и я от своего слова не отступлюсь.

– Да не нужна мне твоя жизнь! – не выдержал Ансгар. – Ты свободный человек и можешь идти куда хочешь и жить где хочешь. Что тебе делать здесь, в чужой для тебя земле? Разве ты не хочешь вернуться в Кёнигард?

– Тебя злит, что я сплю с твоей теткой? – спросил вдруг без всякого перехода Перенег.

– Что? Да нет, – смутился Ансгар, – дело не в этом… Хотя, может, и в этом тоже. Не знаю. Матери не нравится, что между вами происходит.

– Все это ненадолго.

– У тебя с Брюнгердой?

– Нет, вообще все. Я чувствую, что скоро мы отсюда уйдем.

– Куда уйдем? – не понял Ансгар. – Я же сказал, что никуда отсюда уходить не собираюсь!

Перенег как-то грустно посмотрел на Ансгара.

– Ты знаешь, – сказал он все с той же грустью в глазах, – я еще не привык к тому, каким стал. Твоя тетка помогает мне понять, кто я теперь. А взамен я даю ей то, что она хочет. Я бы хотел провести эту зиму с ней, а потом, если так надо, чтобы я ушел, – что ж, я уйду.

Ансгару вдруг стало как-то стыдно перед Перенегом.

– Нет, что ты, – начал он виновато оправдываться, – я вовсе не гоню тебя! Если ты хочешь жить здесь, ну что ж – живи! Ты мой друг, и я буду рад твоему соседству. Хочешь – живи с Брюнгердой, а хочешь – найдем тебе молодую жену из местных девушек. Построим вам дом рядом с моим, вместе будем ходить на охоту…

– Перезимуем, – прервал его Перенег, – а там, по весне, видно будет.

* * *

Наконец они пришли. Глазам Ансгара предстало пепелище, оставшееся от родного дома. Здесь он родился и рос, здесь начал ходить и говорить, здесь играл со старшим братом, и здесь отец преподал ему первые уроки владения мечом. Теперь на этом месте остались только обгорелые развалины, которые уже начали зарастать травой и кустами. Лес постепенно возвращал себе брошенную людьми землю. Ансгар поковырял носком черный, тяжелый от влаги пепел, задумался, потом направился туда, где возвышался небольшой холмик – тот, что они с братом насыпали над погребальным костром их отца. Ноги невольно подкосились, и Ансгар стал на колени, а потом прислонился к земле грудью, обнял руками, как родного человека. «Отец! – хотелось крикнуть ему, – смотри! Я пришел, чтобы сказать тебе, что ты отомщен!» Но вместо этого из груди вырвался только тяжелый вздох. Потом Ансгар поднялся на ноги, вновь подошел к развалинам, еще раз ковырнул обгоревшую землю. Нет, решил он, здесь не стоит возводить новый дом, это место должно остаться таким – в память об отце и о том, что здесь произошло. А дом Ансгар построит в другом месте. Неподалеку, он знал, была подходящая полянка, и, если лес вокруг расчистить, можно будет уместить там настоящую усадьбу.

Когда пришли, Ансгар огляделся, посмотрел на деревья вокруг. Полянка оказалась меньше, чем он ожидал, а значит, работы предстояло много. Ну ничего – он сходит к соседям, попросит о помощи. Не откажут же они сыну Ансвара! В конце концов, ведь у него же есть золото! Он может богато одарить тех, кто придет ему на выручку. Подумав так, Ансгар еще раз осмотрел полянку.

– Здесь будем жить! – сказал Ансгар Перенегу, но тот только пожал плечами, как бы давая понять, что это пустая затея. Ансгар сердито сдвинул брови, настроения венда ему не нравились. Впрочем, ему и самому было немного странно думать, что уже через год здесь будет построен новый дом, в котором он будет жить вместе с Рунфридой. Но глупо было тратить время на эти размышления, и, сев в седло, он бросил Перенегу:

– Ладно, пора нам.

Предстояло самое трудное из задуманного на этот день – навестить жившего на Белом озере старого Фастульва, отца Ульвара, и сообщить ему о гибели сына.

* * *

Фастульв, сын Фарульва, жил со своей женой в добротном просторном доме на берегу озера. Две его старшие дочери давно вышли замуж и жили со своими семьями неподалеку. Ульвар же был единственным сыном Фастульва и его младшим ребенком. Отец очень любил его и потому во время нашествия Эрика Ведерхатта признал власть конунга свеев – он