Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

уже не увижу такого славного воина, ведь ты, сколько помню, хотел вернуться к себе домой, за Варяжское море. По такому поводу не устроить ли нам сегодня пир? В моей дружине многие помнят тебя и твои подвиги и будут рады поднять за тебя кубки!

– Давно я не был на пиру! – с предвкушением произнес Ансгар и перемигнулся с Перенегом.

– Коли так, значит, сами боги велели нам сегодня напиться медом! – воскликнул Завид. – Вы с другом идите, помойтесь с дороги, баню вам сейчас истопят, а я пока велю готовить стол.

– Добро, – улыбаясь, ответил Ансгар.

– Только забыл спросить: какою нуждой принесло тебя с твоим другом в Изборск? Уж не решил ли ты попроситься в мою дружину?

– Нет, прости, – покачал головой Ансгар, – не за службой пришел я к тебе. Помнишь ли ты Сороку, с которой я здесь прежде жил? Хочу увидеть ее вновь.

Улыбка сразу сползла с лица Завида, и оно приняло сочувствующий вид.

– Немного не успел ты. Пришел бы двумя днями раньше, а так…

– Что случилось? – Внутри у Ансгара похолодело. Неужели вновь? Неужели все повторяется – и снова уходят те, кто был близок ему?

– Давеча лотыголы[19] приходили, человек с полсотни, не больше. Пограбить, видно, хотели. Большого зла сделать не смогли, ушли, едва завидели мою дружину. Но успели полонить немного смердов, и, как назло, Сорока твоя с дочерью за городом была, их тоже забрали.

– Погоня направлена? – строго спросил Ансгар.

– Нет, какая погоня? У меня не так много людей, чтобы оставлять город без защиты. Вот к зиме из Хольмгарда придут люди – вместе с ними пойдем трясти лотыголов.

Ансгар сердито засопел.

– Я не могу столько ждать, – сдерживая себя, сказал он, – до зимы Сорока может не дожить. И дочь… Чья дочь? У Сороки кто-то есть?

Завид невесело улыбнулся и ответил:

– Был один, я его в поход на Кёнигард брал, там он и погиб. А потом она уже к себе никого не подпускала. Лезли к ней, конечно, но я ее берег. Уж не знаю почему – может, из-за тебя? Ну а дочь – она твоя, родилась вскоре, как ты ушел из Изборска.

– Моя дочь, – прошептал Ансгар и закрыл глаза. Когда он их вновь открыл, они были полны холодной решимости. – Вот что, Завид, ты уж прости, но не останемся мы ни ради бани, ни на пир. Мы с Перенегом идем за Сорокой. Если дашь еды в дорогу да пару заводных коней, буду тебе благодарен. Могу заплатить золотом, если хочешь.

– Не нужно мне твое золото, – в голосе Завида просквозила обида, – дам я тебе и еды, и коней. И еще кину клич среди своей дружины, кто вызовется охотником с тобой идти. Но не больше десятка.

Ансгар склонил голову:

– Благодарю тебя, Завид! Не забуду доброты твоей! И если даешь мне людей, хорошо бы среди них был тот, кто знает пути в земли лотыголов.

– Не беспокойся, найдутся и такие.

– Дозволь мне идти с ними, – раздался голос Татимира, – и людей из моей сотни взять.

Ансгар с благодарностью посмотрел на сотника. Завид же, задумчиво почесав бороду, согласно кивнул головой:

– Пусть будет по-твоему.

* * *

Долгим был путь до Изборска. Покинув Тюлоскуг весной, Ансгар и Перенег быстро добрались до побережья, но здесь не сразу удалось им найти корабль, который шел бы в Остервиг. Наконец один купеческий кнорр подобрал их и довез до Готланда. Оттуда на другом попутном корабле удалось добраться до Ладоги. Здесь друзья прикупили пару лошадей, после чего, не заходя в Хольмгард, двинулись в Изборск. У стен этого города они оказались уже осенью, когда леса горели желтым и красным цветом и чувствовались первые признаки скорых холодов.

Не таким представлял себе Ансгар свое появление здесь. Его больше заботило, как встретит его Сорока, не прогонит ли после столь долгой разлуки. Думал, не найдет ли ее с каким-нибудь другим воином, замужней женой, совсем чужой ему. Втайне от себя самого надеялся, что она все еще одна и ждет его. Но он никак не ожидал, что, едва достигнув Изборска, должен будет броситься в погоню, чтобы спасти ее от находников из чужого племени.

Как и обещал Завид, с Ансгаром и Перенегом отбивать полон направились десять человек – все из числа местных вендов. Кроме Татимира были Бодан, Гостивой, Здебор, Дражко, Малобуд, Возгарь, Ставр, Ратша и Могута. Одни были помоложе, другие постарше, но все крепкие мужи и опытные воины – большинство из них ходили на Киев и знали Ансгара. Только Дражко и Малобуд недавно стали дружинниками Завида, но зато слыли лучшими охотниками и следопытами в здешнем краю. Именно их Татимир отправил вперед, а уже за ними шел остальной их маленький отряд.

Они шли, почти не останавливаясь, ели и спали на ходу, сидя в седле, говорили мало и только по делу. Время от времени меняли коней. Нужно было спешить. Лотыголов было больше, и с ними был пусть не большой, но полон, а значит, они шли медленнее. Однако у них в запасе был целый день пути, и, если бы они успели добраться до своих земель, надежды отбить Сороку вовсе не стало бы. С Ансгаром шло слишком мало людей, всего дюжина против полусотни, если в числе находников не ошиблись. И пока продолжалась погоня, Ансгар все думал, как же им одолеть эту полусотню.

На третий день, когда Ансгар уже начал опасаться, что гнаться дальше нет смысла и вся погоня была напрасной, объявился Дражко.

– Мы нашли их! – радостно поведал он. – Они совсем близко! Идут не спеша, верно, думают, что уже ушли.

– Вы видели их всех или только остатних? – строго спросил Татимир.

– Говорю же, они думают, что их не преследуют, идут все скопом! Я, как увидел, сразу к вам поспешил, а Малобуд остался следить.

Татимир и Ансгар переглянулись.

– Поспешим и мы! – сказал Ансгар. – К ночи должны догнать.

* * *

Малобуд встретил их на заходе солнца, когда они, ведомые Дражко, пробирались лесными тропами. Этот молодой венд и вправду был славным охотником, даже Ансгар не заметил его, пока тот не вышел из тени и сам к ним не приблизился, ухнув, словно сова.

– Что там? – коротко спросил Татимир.

– Вышли на поляну, устраиваются на ночлег, костры развели, – едва слышно ответил Малобуд.

– Сторожа?

– С четырех сторон по одному.

– Совсем нас не ждут, – ухмыльнулся Татимир, – а полон что?

– Мало, едва с два десятка, бабы да ребятишек немного. Все с заходней[20] стороны, их двое стерегут.