Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

среди них Сороку. Воины из его отряда принялись их будить, жестами показывая, что нельзя шуметь. Те просыпались с испуганными лицами, но ни одна не вскрикнула, все поняли, что пришло спасение. Наконец в предрассветных сумерках Ансгар узнал знакомое лицо. Сорока поднялась с земли, держа на руках ребенка, которому прикрыла рот ладонью, чтобы тот не кричал.

– Идем! Идем! – шептал Ансгар. – Это я! Я! Я пришел за тобой!

Сорока сначала отшатнулась, как будто увидела призрака, но потом все поняла и поспешила вслед за другими в лес. Дело было почти сделано, когда кто-то из детей вдруг заплакал. Один лотыгол проснулся, поднял голову и сразу уяснил, что происходит. Он закричал во весь голос, поднимая тревогу. Перенег тут же подскочил к нему и зарубил, но было уже поздно. В стане началась суматоха, лотыголы вскакивали и хватались за оружие, послышался звон металла.

– Уводите! – закричал Ансгар Дражко. – Уводите полон! Я задержу их!

Дражко на миг замер, видно, не желая бросать Ансгара одного, но все же исполнил его приказ. Вместе с Возгарем, Ставром и Могутой он увел женщин с детьми в гущу леса. С Ансгаром остался только Перенег. Они переглянулись, и этого было достаточно. Сердце Ансгара наполнилось благодарностью, он знал, что верный Перенег останется с ним до самого конца.

Первого лотыгола, который сунулся было к нему с копьем, Ансгар уложил в два счета. Но за ним шел второй, потом третий, потом еще и еще. Лотыголы не встали в боевой порядок, нападали суматошно и невпопад. Но их было слишком много, и они не боялись смерти. Глядя, как Ансгар и Перенег рубят одного за другим их товарищей, лотыголы не останавливались, а все лезли и лезли. Решив, что Дражко уже должен был увести полон достаточно далеко, Ансгар стал пробиваться к южному краю поляны, где, он слышал, тоже шел бой. Перенег последовал за ним.

По лицу текли струйки пота, смешиваясь с чужой кровью и наполняя рот соленым привкусом. Домарбранд прилип к ладони, и при всем желании Ансгар не смог бы разжать пальцы, крепко сжимавшие его рукоять. Щит под градом ударов рассыпался, открыв врагу левое плечо. Тогда Ансгар подхватил с земли еще один меч, оброненный павшим лотыголом, и начал свою страшную пляску. Клинки с молниеносной скоростью летали в его руках, создавая вокруг Ансгара безжизненное пространство. Против такого лотыголы были бессильны и вынуждены были отступать, открывая ему и следовавшему за ним Перенегу дорогу.

Сердце наполнялось яростью, и Ансгар почувствовал, что начинает терять власть над собой. Он понял, что еще немного – и его обуяет безумие берсерка. Но Татимир был уже совсем близко, Ансгар видел, как тот, стоя плечом к плечу с Малобудом и Здебором, отбивался от наседавших лотыголов. Оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы пробиться к ним. Лишь бы не потерять разум и не убить своих товарищей в припадке ярости! Но вдруг что-то тяжелое с силой ударило Ансгара со спины в левое плечо, и он выронил подобранный меч. Закружилась голова, но он сделал еще два шага, зарубив по пути очередного врага, а потом в глазах стало темнеть, замелькали искры, и вдруг земля, покрытая пожухлой осенней травой, поднялась перед ним стеной, и он почувствовал на лице ее холод.

* * *

Из тьмы явился образ человека будто сложенного из раскаленных углей. Изо рта его пахнуло жаром, и раздался голос, взывавший:

– Ансгар! Ансгар! Сын мой! Зачем явился ты сюда? Тебе не место здесь! Уходи прочь! Возвращайся в свой мир!

– Отец! – протянул к нему руки Ансгар. – Позволь мне побыть с тобой! Позволь обнять тебя!

Но отец только раскалился докрасна, и голос его стал еще громче, еще страшнее:

– Тебе нельзя коснуться меня! Ты видишь? Я горю! Едва притронешься – сам обернешься пеплом! Но твое время еще не настало, нет! Уходи!

– Но почему? Почему, отец? Зачем мне возвращаться? Я все потерял и не знаю, для чего мне еще жить. Я хочу остаться с тобой!

– Нет! – закричал голос, и от угольев пошел такой невыносимый жар, что Ансгар невольно закрылся от него руками. – Ты дал слово брату! Он ждет тебя!

– Агнар меня ждет? Ему нужна моя помощь?

Но отец ничего не ответил, он пылал так ярко, что глазам становилось больно на него смотреть, и Ансгар невольно зажмурился. Потом свет вдруг исчез, и вновь стало темно. Когда Ансгар осмелился открыть глаза, отца уже не было, на его месте выросла стена, уходившая вверх, в непроглядную тьму на неведомую высоту. Ансгар провел ладонью по равнодушному камню – он был шершавый и холодный. Что же делать? Стоять перед этой стеной? Ансгар повернулся, чтобы уйти прочь, но перед ним вдруг разверзлась бездонная пропасть, словно пасть неведомого огромного чудовища, готовая его пожрать. Теперь он не мог пройти ни вперед, ни назад. Подумав немного, Ансгар пошел вдоль стены по узкой полосе оставшейся земли, но стена эта не имела ни конца ни края, и ему казалось, что он шагает на одном месте.

Откуда-то свысока раздался женский голос – он пел Ансгару песнь, но был столь далек, что нельзя было разобрать ни единого слова. Однако сам голос был таким манящим, что Ансгару нестерпимо захотелось приблизиться к нему, и он решил вскарабкаться вверх по стене. С трудом цепляясь пальцами за выступы, едва находя опору для ног, Ансгар медленно стал подниматься. И чем выше он поднимался, тем тяжелее ему становилось, пальцы деревенели и не хотели сгибаться, а ноги слабели и подкашивались. Он весь обливался потом, одежда на нем вымокла насквозь. И вот ему стало совсем невмоготу. Он остановился и посмотрел вниз – там не было ничего, одна только бездонная пугающая пустота. Он прижался к стене всем телом, боясь сорваться. Стало трудно дышать, дыхание перехватывало, и Ансгар подумал, что застрял на этой стене на вечную вечность или по крайней мере до дня Последней Битвы. Но тут он вновь услышал голос, который теперь был ближе и громче, хотя слов по-прежнему нельзя было разобрать. И вдруг Ансгар понял, что все это время он не лез по стене вверх, а полз, лежа на ней. Тогда он поднялся на ноги и пошел.

Долго шел Ансгар, блуждая во мраке, но вдруг увидел зеленые огоньки и остановился. Ему стало страшно, и он застыл от охватившего его ужаса да так и стоял, не в силах пошевелиться. Огоньки же сами двинулись к нему, и чем ближе они были, тем явственнее Ансгар различал среди них