Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

хотел избежать кровопролития и сохранить сыну жизнь. Ульвар этого не оценил и всегда перед друзьями стыдился вспоминать о поступке отца. Ансгар в ту пору тоже мысленно осудил Фастульва, хотя и не говорил об этом Ульвару, чтобы лишний раз его не обидеть. Но теперь, когда свершилось то, чего боялся Фастульв, и его сын погиб, Ансгар заранее почувствовал ту боль, которую причинит эта весть, и только теперь, кажется, начал понимать, почему старик не стал ссориться со свеями.

Подойдя к ограде, Ансгар не успел постучать в ворота, как одна створка открылась, и он увидел Фастульва – крепкого еще мужа, но уже с сильной проседью на голове и в бороде и с глубокими складками на лбу.

– Кто вы и что здесь ищете? – строго спросил Фастульв.

– Меня зовут Ансгар, я сын Ансвара. А это мой друг Перенег.

– Ансгар? Постой-постой! Я узнаю тебя! Ты друг моего сына! Твой отец погиб, когда на нас напал Ведерхатт, а ты с братом и ваша мать пропали. В ту же пору пропал и Ульвар. Скажи, ты знаешь, где мой сын? – в голосе Фастульва прозвучала то ли надежда, то ли мольба.

В воротах показалась пожилая женщина – жена Фастульва и мать Ульвара. Наверно, услышала, что говорят о ее сыне. От ее вида Ансгару стало совсем не по себе. Он знал, что принес ей горестную весть и вот сейчас обрушит эту весть на ее несчастную голову. Но тянуть с этим не было смысла.

– Вашего сына больше нет в Мидгарде, – произнес Ансгар сдавленным голосом, – теперь он в чертогах Одина.

Мать Ульвара охнула, схватилась за ворота, чтобы не упасть. Из глаз ее брызнули слезы. Лицо Фастульва вмиг посерело, он отвел глаза, пожевал губами, потом едва слышно произнес:

– Проходите в дом, расскажете, как все было. Коней своих у коновязи оставьте. – Потом он посмотрел на жену и уже громче сказал: – Готовь стол. И надо послать Олафа за дочерями – пусть придут.

Женщина, все так же охая и заливаясь слезами, поспешила в дом. За ней медленно, словно с трудом волоча ноги, поплелся Фастульв, а за ним Ансгар с Перенегом. Какой-то мальчонка лет десяти выскочил из дома и пронесся мимо них.

– Внук, – пояснил Фастульв, – позовет моих дочерей. А вы пока подождите, посидите со мной. Вместе поужинаем, у меня заночуете.

Пока мать Ульвара хлопотала по хозяйству, Фастульв расспрашивал своих гостей о том, когда они вернулись в Тюлоскуг, где были прежде, и что думают делать дальше. С любопытством взглянул на Перенега, когда узнал, что тот венд. Присвистнул, когда Ансгар сказал ему, что вместе с Ульваром несколько зим провел в Остерланде и добирался до самого Кёнигарда. С удивлением слушал про возвышение Хельги. Когда же Ансгар сказал, что теперь живет на Чёрном холме, Фастульв поморщился.

– Зачем ты связался с этой колдуньей? – спросил он.

– Она добрая женщина, – ответил Ансгар, – несмотря на то, что колдунья. Она приютила у себя не только меня с другом, но и мою мать, и Рунфриду.

– Какую это Рунфриду?

– Дочь Видбьёрна.

– Я думал, вся его семья погибла, – поднял брови Фастульв.

– Я тоже так думал, но Рунфрида спаслась и стала жить с колдуньей. А когда я вернулся, то взял ее в жены.

– Вот как? Отчего же вы никого не позвали на свадьбу?

– Куда? – невесело улыбнулся Ансгар. – На Чёрный холм, на болото? Никто бы не пришел.

– Вам нужен свой дом, – строго сказал Фастульв.

– Это верно, – согласился Ансгар, – но нужна помощь. Вдвоем с Перенегом мы будем долго возиться.

– Я помогу тебе и зятьев позову. Можно еще обратиться к Бьёргу и Омунду – они живут неподалеку и не откажут в помощи.

– Спасибо тебе, – Ансгар приложил руку к сердцу и склонил голову.

Наконец пришли дочери Фастульва со своими мужьями и детьми. Ансгар посмотрел на двух молодых мужчин со смесью зависти и презрения. У них не было шрамов, они не знали шума битв и не смогли бы защитить свои семьи, если бы сюда нагрянули люди вроде Бреки. Но они вели мирную, размеренную жизнь, о которой мечтал Ансгар, – у них были свои дома, в которых они любили своих жен и растили детей, добывая себе пропитание честным трудом. Детей было много, и они начали не к месту шуметь, но после того, как на них пару раз шикнули и отвесили подзатыльников, притихли.

Сели за стол. Строго глянув на мокрое от слез лицо жены, Фастульв объявил, показывая на Ансгара с Перенегом:

– Эти добрые люди принесли в наш дом скорбную весть. Мой сын… Наш сын, Ульвар, погиб в далекой стране и больше не вернется домой.

Женщины запричитали, по щекам их полились скупые слезы. Мужья их почтительно молчали, на лицах их читалась не столько печаль, сколько уважение к памяти павшего воина. Глядя на этих людей, Ансгар понимал, что за пять прошедших зим они уже свыклись с отсутствием Ульвара и давно почитали его мертвым. Сестрам, конечно, жаль было своего брата, но его все равно не было в их жизни, просто теперь они точно знали, что больше никогда его не увидят. Только родители по-настоящему горевали, мать – явно, отец – сдерживая себя и переживая все внутри. Они потеряли сына, свое чадо, и неважно, сколько лет не видели его, – в их сердце теперь была глубокая рана, и она кровоточила.

Ансгар решил не рассказывать, как на самом деле погиб Ульвар – от руки бывшего друга, напавшего исподтишка, да еще и по недоразумению, ведь Бильд хотел убить Ансгара, а не Ульвара. Вместо этого он поведал о битве за Кёнигард, в которой сражался сам, а теперь представил, что Ульвар бился бок о бок с ним. Ансгар вспомнил о Хаконе, павшем в том сражении, и просто подменил его в своем рассказе на Ульвара. Все собравшиеся, даже дети, слушали его молча, сосредоточенно, боясь упустить хоть слово, но, когда Ансгар дошел до того, как Вячко нанес свой разящий удар, мать Ульвара не выдержала, охнула и стала сползать под стол. Дочери подхватили ее под руки, стали приводить в чувство. Фастульв же, подождав, пока женщины перестанут галдеть, посмотрел Ансгару прямо в глаза и строго спросил:

– Скажи мне, ты или кто-нибудь другой отомстили за моего сына?

– Да, – ответил Ансгар, не отводя глаз, – я убил того человека, от чьей руки пал Ульвар.

И это было правдой, здесь Ансгару не пришлось ничего выдумывать, ведь именно он убил Бильда.

– Спасибо! – благодарно прошептал Фастульв, положив руку