Хождение за пять морей - Владимир Сергеевич Гордейчик

— С таких айсбергов любят кататься медведи. Заберется, сядет и съезжает вниз, — говорит Майнагашев. А потом, не в силах оторваться от только что происходивших событий, добавляет: — Крутились около этого айсберга, как лиса, которая видит капкан и все же хочет утащить из него кусочек мяса...

Мы этот лакомый кусочек сумели утащить — идем по чистой воде. Правда, полынья ведет пас не на восток, а к югу, вдоль побережья Северной Земли.

— Но в этом и заключается наша стратегия, — продолжает Бронислав Семенович. — Идя, скажем, из Ленинграда в Лондон, судоводитель не имеет права отклоняться от маршрута. А в Арктике наоборот: не имеет права следовать заранее намеченным курсом, если этому мешает ледовая обстановка. Потому мы и уходим из высоких широт. Главное — искать оптимальный путь. Ну а не найдем — пойдем в лоб...

За 125-м меридианом

Выбирая оптимальный путь, караван ушел из высоких широт. Спустившись к югу вдоль Северной Земли, «Сибирь» и «Капитан Мышевский» повернули от островов Петра на восток.

Но Арктика и здесь остается Арктикой. Утром 3 июня, например, за вахту прошли всего 3 мили — меньше мили в час. В кают-компании в дополнение к тарелкам с луком, обязательному атрибуту высокоширотных плаваний, появился еще один — мокрые скатерти, чтобы не сползала посуда во время тряски и кренов.

В тот же день в вахтенном журнале была сделана запись: «Пересекли 125-й градус восточной долготы, вошли в Восточный район Советской Арктики». Позади свыше 2240 миль, из них почти 1700 — во льдах. За кормой остались шесть часовых поясов (кстати, участники экспедиции весь рейс живут по московскому времени).

С Ил-14, ведущего ледовую разведку, на ледокол сброшен вымпел с очередной картой ледовой обстановки. В нижнем углу — рисунок: «Сибирь», ломающая льды, и надпись — «Счастливого плавания в Восточном районе Арктики!».

На «Капитане Мышевском» — праздник. Радиостанция дизель-электрохода впервые приняла и разнесла по судовой трансляции голос родного (это порт его приписки) Владивостока. Тут же отправили землякам радиограмму: «...Экипаж «Капитана Мышевского» с полным основанием чувствует себя уже в родных водах».

Осталась за кормой наша очередная «контрольная точка» — мыс Анисий. Здесь в 1811 году Яков Санников записал в журнал: «...видел землю». Эта земля, названная именем якутского промышленника, более ста лет волновала умы исследователей, пока не было доказано, что ее не существует.

И вот, наконец, Восточно-Сибирское море, предпоследнее на пути каравана.

Встреча с паковыми льдами

Фотоаппарат, спокойно лежавший до этого на столе каюты, вдруг поехал к краю и грохнулся на пол. Палуба под ногами дрогнула и начала крениться влево.

С соседом по каюте в мгновение ока выскакиваем на палубу и видим над головой блестящие пики ледяных гор и медленно выползающую из-под борта очень красивую, переливающуюся всеми цветами радуги гигантскую льдину. Край ее нависает над самой палубой.

«Сибирь», кренясь все больше, со скрежетом ползет куда-то вверх. Чтобы не упасть, приходится держаться. Со стороны левого борта до гряды торосов остается пять метров... Три... Два...

Шевельнулось что-то под ложечкой — так, словно впервые предстоит прыгнуть в воду с десятиметровой вышки. А ледокол, застыв на секунду, словно раздумывая, что делать дальше, начинает потихоньку соскальзывать вниз, возвращаясь в горизонтальное положение.

У кают-компании обмениваются впечатлениями: из бассейна вытекла вся вода и затопила спортзал, в клубе еле успели подхватить падающий телевизор, в столовой придется распаковывать новый комплект посуды — от старого практически ничего не осталось...

Старший электрик А. Гибра сокрушается.

— Полгода цветы растил. А тут почти все горшки раскололись. Я их хватаю и вдруг вижу — льдина ползет прямо в раскрытый иллюминатор. Пришлось бросить цветы и выталкивать ее обратно. А самое обидное — я эти цветы в полярную ночь сохранил, когда на Ямал ходили. И вот...

Виноват во всем канадский пак, или, как называют его моряки, просто «канадец». Это лед, сформировавшийся у берегов Канадского арктического архипелага и в течение многих лет дрейфующий в Восточном районе Арктики под влиянием течений и антициклона по замкнутому курсу по часовой стрелке, то поднимаясь к полюсу, то вновь опускаясь к нашим берегам. С каждым циклом зимнего нарастания снизу и летнего стаивания сверху морской лед становится все более пресным, приобретает мелкозернистую монолитную структуру и характерный голубой цвет (его, кстати, так и отличают от «сибиряка» — многолетнего льда сибирского происхождения, имеющего зеленоватый оттенок).

А самое неприятное для моряков, что «канадец» с каждым годом своей жизни делается все толще, достигая 3–4 метров, и все прочнее. Представляете, во что превращаются эти монолитные, практически не имеющие трещин, обкатанные ледяные поля за 20–30 лет своего существования (именно столько может сохранить их круговой дрейф в Канадско-Аляскинском секторе Арктического бассейна).

Конечно, «Сибирь» вряд ли столкнулась со столь многолетним «канадцем». Но даже если он просуществовал лет десять — нам того вполне хватило.

Кстати, эта первая в рейсе встреча с паком для «Сибири» первая вообще.

На мостике выясняются подробности. Крен составил 20 градусов — прекрасная проверка остойчивости ледокола. В принципе он рассчитан и на больший крен. Но это в открытом море. А тут наскочили в сплошном «канадце» на стамуху — громадную льдину, намертво севшую на мель.

— Впервые вижу такое за все годы работы в Арктике, — говорит дублер капитана В. Красовский.

Начинается сжатие. На глазах огромное поле наползает на припай, ломается с треском. Льды крошатся выше палубы, засыпая ее обломками.

Вспоминается Нансен: «Такое столкновение льда представляет неоспоримо изумительное зрелище. Чувствуешь себя в присутствии титанических сил, и легко понять, почему оно так влияет на робкие души, заставляя их думать, что ничто не может устоять перед ним; когда давление льда начинается не на шутку, то кажется, будто на всей земной поверхности не осталось места не потрясенным. Сначала вы слышите громоподобный гул, точно от отдаленного землетрясения в великой ледяной пустыне; потом гремит с разных сторон; грохот подходит все ближе и ближе; спокойный до сих пор мир льдов вторит грозным эхом; пробудившиеся исполины природы готовятся к бою. Льдины трещат со всех сторон вокруг вас и начинают громоздиться друг на друга... Глыбы в 3–4–5 метров высоты дробятся и взлетают одна на другую, как перышки... Вокруг вас сплошной вой и грохот, точно от огромного водопада, выстрел за выстрелом».

Очень похоже, хоть и написано около 85 лет назад.

Начальник экспедиции вызывает по радио капитана транспорта:

— Ну вот, Тимофей Федорович, мы и подошли к паку. Я решил с вами посоветоваться.