Хождение за пять морей - Владимир Сергеевич Гордейчик

ни души. И ни звука. Тишина такая, что, кажется, лопнут барабанные перепонки. Куда ни глянь, до самого полукружья горизонта — белая пустыня. Не дай бог оказаться здесь одному. А если вместо горстки сияющих в солнечных лучах покрытыми лаком боками деревянных домиков и крохотного контура «Сибири» вдалеке представить себе силуэт медведя!.. Да плюс то, что, кроме трех десятков метров льда, под ногами — несколько километров воды. Все это рождает не совсем обычные ощущения...

Однако хватит отступлений. Ведь прилетел я сюда по делу — договорились встретиться с начальником дрейфующей станции. Когда слышишь скрип снега от собственных шагов, становится веселее. Правда, так и тянет оглянуться: то ли начинается мания преследования, то ли Попов успел нагнать страху своими рассказами о посещавших «СП-24» медведях...

Но, как часто бывает, неприятности приходят оттуда, откуда их не ждешь: внезапно проваливаюсь по пояс в снег и чувствую, что снега был только тонкий слой сверху, а под ним — довольно холодная водичка. Кстати, это верный признак того, что зима здесь кончилась.

А вот и еще одна примета наступившей весны. Снег под черным пятном пролитого соляра подтаял сильнее, чем вокруг, и пятно опустилось чуть ли не на полметра. Поэтому полярники так следят за чистотой и порядком на льдине — ведь то же самое произойдет с любым брошенным на снегу предметом.

У домика начальника станции весна чувствуется особенно. Перед крыльцом прямо по поверхности плавучего острова течет самый настоящий ручей.

Поднимаясь по ступенькам, успеваю заметить прикрепленную снаружи к стене рядом с дверью винтовку — так, как где-нибудь на волжской пристани крепят багор, топор и прочий противопожарный инструмент. Что ж, каждому свое...

Пока обсыхаю перед печкой, Игорь Константинович рассказывает о станции, о программе исследований, о себе и о людях, с которыми ему предстоит провести на льдине целый год, — словом, о вещах, не менее интересных, чем наш рейс.

...Утром 23 июня стих шум судовых кранов и гул тракторов — закончена продолжавшаяся двое суток разгрузка атомохода, в которой участвовали все, свободные от вахт.

Стрелы кранов уже закреплены по-походному. На славу потрудившиеся полярники, моряки, члены экспедиции и корреспонденты начищаются, надраиваются и наглаживаются, готовясь к торжественному открытию «СП-24».

«Сибирь» еще прочно держится ледовыми якорями за гигантский айсберг. Но уже считанные часы остаются до расставания с самым северным кусочком советской территории, от которого до полюса, что называется, рукой подать. А пока вокруг все словно присело, чтобы помолчать перед дальней дорогой. В тишине по трансляции атомохода объявляют: «Желающих посетить дрейфующую станцию просят собраться у правого борта...» И никто не удивился, каждый воспринял это как нечто само собой разумеющееся. Те, кто не успел или не смог еще побывать на «СП», спустились на лед, стали на лыжи и отправились на экскурсию. Чинно, спокойно, благородно — как туристы во время стоянки пассажирского лайнера где-нибудь в Ялте или Сочи...

Зато на митинге спокойных не было. Чуть ли не до слез (думаю, это не повредит его репутации директора ДАНИИ) растрогался Борис Андреевич Крутских, говоря о том, что, если бы «Сибирь» не дошла, станцию пришлось бы закрывать. Заметно волновался Попов, рассказывая, как ждали, надеялись и верили полярники: моряки не подведут. Даже Брониславу Семеновичу Майнагашеву — и тому изменило во время выступления его постоянное «олимпийское» спокойствие...

Под звуки Государственного гимна начальник дрейфующей станции Игорь Константинович Попов и боцман атомохода Леонид Васильевич Грицай медленно поднимают на мачте, видной с любого конца плавучего острова, флаг нашей Родины. В небо летят разноцветные ракеты... «СП-24» открыта.

А через два часа убираются швартовы и ледовые якоря. Полярники собрались на льду у самого борта. Рядом зеленым прямоугольником сукна сияет бильярдный стол — подарок моряков.

Три традиционных прощальных гудка — и ледокол начинает медленно удаляться, разворачиваясь и ложась на генеральный курс 270°.

Над белоснежным айсбергом вспыхивает гигантская, в полнеба, яркая радуга — явление чрезвычайно редкое в этих широтах (да и примета, говорят, хорошая). Под развевающимся на флагштоке алым стягом — все уменьшающиеся фигурки людей. Они машут руками, шапками, что-то кричат, но слова не долетают до нас. Все меньше становится и воткнутый в снег у самой кромки плавучего острова красный транспарант, на котором и в бинокль уже не прочитать от всей души выведенные полярниками слова: «Спасибо тебе, «Сибирь»!»

Москва — Северный Ледовитый океан — дрейфующая станция «СП-24» — Москва

INFO

Гордейчик В. С.

Г 68 Хождение за пять морей. — М.: Знание, 1982. — 80 с. — (Прочти, товарищ!).

15 к. 100 000 экз.

Г 1905020000—208/073(02)—82*36—82

ББК26.8 г(2)

91 (09С)

Владимир Сергеевич Гордейчик

ХОЖДЕНИЕ ЗА ПЯТЬ МОРЕЙ

Главный отраслевой редактор В. Демьянов

Редактор К. Томилина

Мл. редактор Н. Терехина

Худож. редактор М. Гусева

Художник Б. Саконтиков

Техн. редактор И. Шабратова

Корректор И. Сорокина

ИБ № 5091

Сдано в набор 13.04 82. Подписано к печати 22.07 82. А 11662. Формат бумаги 84×108 1/32. Бумага тип №.2. Гарнитура литературная. Печать высокая Усл. печ. л. 4,20. Усл. кр. отт. 4, 52. Уч-изд л. 4,27. Тираж 100 000 экз. Заказ 764. Цена 15 коп. Издательство «Знание». 101835, ГСП. Москва. Центр, проезд Серова, д 4. Индекс заказа 827732

Типография Всесоюзного общества «Знание»,

Москва, Центр, Новая пл.» д. 3/4,

.......................

Scan+DjVu: AlVaKo 15/10/2024

FB2 — mefysto, 2026

Примечания

1

Выделение р а з р я д к о й, то есть выделение за счет увеличенного расстояния между буквами здесь и далее заменено жирным курсивом. — Примечание оцифровщика.