Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин

 Анисимов 1989: 369.

1360

 Флоровский 1991: 102.

1361

 Мадариага 2002: 453.

1362

 Велижев 2022: 162–177.

1363

 Анисимов 1989: 353.

1364

 Акельев, Трефилов 2013: 155.

1365

Одежный консерватизм в России преодолевался, похоже, довольно быстро. Характерно, что Антиох Кантемир, высмеивавший консерваторов за нежелание учиться и трудиться в сатире «На зависть и гордость дворян злонравных», в числе злых нравов отмечал излишнее пристрастие к погоне за модой: «Каков рукав должен быть; где клинья уставить, // Где карман, и сколько грудь окружа прибавить».

1366

 Белогорская, Ефимова 1985: 345.

1367

 Черная 2022: 98.

1368

 Грабеньский 2022: 191.

1369

 Эрланже 2005: 242.

1370

 Лотман 1994: 47.

1371

 Белогорская, Ефимова 1985: 351–352.

1372

 Посошков 1951: 131.

1373

 Там же: 130.

1374

Взгляды на купечество у Посошкова, не только размышлявшего о скудости и богатстве, но успешно зарабатывавшего на торговле водкой, винокуренном производстве и таможенных откупах [Кафенгауз 1951: 67–69], вообще были чересчур радикальны. Он предлагал, например, жестко регулировать ценообразование в целях импортозамещения: «А буде заупрямятца и отдавать тех товаров по настоящей цене на похотят, то отказать им: пусть весь свой товар повезут назад. А плохих непотребных товаров и на полцены отнюд бы не принимать ни малого числа для того, чтобы они дураками нас не называли и в товарах наших над нами не издевались бы. А наипаче таких товаров не принимать, которые купя, выпить, да выссати <…> и на землю вылить, а иное и выблевать и здравие свое повредить» [Посошков 1951: 125, 135]. Да и вообще не принимать, советовал Иван Тихонович, все, что сами делать можем. Этот мыслитель предлагал, помимо прочего, проверять ассортимент и качество всех импортных товаров, вплоть до проверки ушек на пуговицах и материалов для носовых платков [там же: 126–127]. Но как это реально организовать, он, конечно, не указывал. Зато досконально объяснял, что надо для искоренения преступности разбить все население страны на мелкие группы, в которых люди будут следить друг за другом, да еще специально поставленные начальники – за ними всеми [там же: 152]. Это была предельно рациональная система, выдержанная в духе эпохи, но, естественно, совершенно не реализуемая в рамках возможностей тех лет.

1375

 Лотман 1994: 33.

1376

 Там же: 193.

1377

 Там же: 91.

1378

 Седов 2006: 506.

1379

 Акельев, Трефилов 2013: 156.

1380

Борьба с бородами в России была явлением более живучим, чем нам порой кажется. В 1855 г. (в год кончины Николая I) славянофил Константин Аксаков писал: «…доселе русский дворянин даже вне службы не может носить русской одежды. С некоторых дворян русских, надевших было русскую одежду, взята через полицию подписка: бороды не носить, отчего они и принуждены были снять русское платье, ибо борода есть часть русского наряда» [Аксаков 2020: 69]. К этому замечанию есть в тексте сноска, сделанная (по-видимому, в более либеральные времена) Иваном Аксаковым – младшим братом Константина: «Такая подписка была взята с Хомякова. Отец автора записки (известный писатель Сергей Аксаков. – Д. Т.), больной старик, почти не выезжавший из дому и отпустивший себе бороду, также был обязан подпиской у себя на дому “бороду сбрить и впредь оную не отпускать”» [там же]. При николаевском режиме борьба с бородами была уже способом борьбы с вольномыслием, а не со стариной, и считалась своеобразным подражанием западной моде [Сергеев 2017: 346]. Тем не менее эта история с Хомяковым и Аксаковым весьма характерна: нестандартность одного лица воспринимается как угроза всеобщему счастью.

1381

 Там же: 173.

1382

 Мельшиор-Бонне 2005: 225–226.

1383

 Медушевский 2015: 261–294, 312.

1384

 Анисимов 1989: 375–378; Каменский 2019: 160–164.

1385

 Марасинова 1985: 274, 281–283.

1386

 Пинкер 2021: 199.

1387

 Мунье 2008: 62–64.

1388

 Фуко 1999: 74.

1389

Вообще-то, у казни и пыток в прошлом могли быть самые разные функции. Андрей Юрганов, например, выдвинул интересное предположение, что при Иване Грозном на Руси «опричные казни превращались в своеобразное русское чистилище перед Страшным судом» [Юрганов 1997: 71]. В религиозном мире смерть и мучения тела могли рассматриваться как благо для души человека, как помощь в деле ее спасения. И грозный царь выступал своеобразным спасителем от лица Господа. Недаром Иван Васильевич испытывал чувство глубокого удовлетворения, когда мучил (т.е., как он полагал, спасал) людей. Казнь и пытки являлись частью эсхатологической проблемы, тогда как в Новое время стали способом решения проблемы социальной.

1390

 Там же: 86.

1391

 Пинкер 2021: 198.

1392

 Ямпольский 2004: 81.

1393

История с казнью как с «представлением» нашла отражение в шиллеровских «Разбойниках». Карл фон Моор смог освободить своего товарища, когда поджег опустевший город и отвлек тем самым внимание стражи. А опустел город потому, что все его жители, кроме детей, стариков, инвалидов и беременных женщин, отправились из любопытства к месту казни [Действие II, сцена 3]. Александр Дюма в «Графе Монте-Кристо» описал публичную казнь, происходившую в папском Риме на Пьяцца-дель-Пополо в первой половине XIX в. Кроме небольшого пространства у гильотины, «вся остальная площадь была заполнена толпой. Многие женщины держали детей на плечах, откуда этим юным зрителям был виден эшафот. Монте Пинчо казался обширным амфитеатром, все уступы которого были усеяны народом; балконы обеих церквей, на углах виа-дель-Бабуино и виа-де-Рипетта, были