Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

Активно изучавший геологию Гумбольдт особенно заинтересовался рассказами Пино о землетрясениях – как недавних, так и произошедших в далеком прошлом. В архивах Куманы не сохранилось записей старше 150 лет (документы уничтожили термиты), поэтому для восстановления геологической истории региона немецкому натуралисту пришлось полагаться на память Пино и его народа. Индейцы рассказали Гумбольдту о великом землетрясении, после которого образовался залив Кариако еще до прибытия Колумба, и о мощных «толчках» 1530 года, когда приливные волны разрушили небольшой форт в Нуэва-Толедо. Более подробно индейцы вспоминали события, происходившие уже на их памяти. Гумбольдт узнал о разрушительном землетрясении 1766 года, когда земля разверзлась, испуская серные пары; после того, как большинство домов в Кумане «разрушились», людям пришлось жить под открытым небом. «Земля непрерывно колебалась, – рассказывали они Гумбольдту, – воздух, казалось, растворялся в воде. Из-за внезапных потоков дождя реки вздулись… и индейцы, хрупкие хижины которых легко выдерживают самые сильные толчки, отмечали… пиршествами и танцами грядущее разрушение мира и приближение эпохи его перерождения». Эти наблюдения позволили натуралисту по-новому взглянуть на геологические процессы и методы строительства, лучше приспособленные к местным условиям.

Пока Бонплан и Гумбольдт исследовали новый мир, используя информацию, полученную от Пино, сам индеец стремился узнать все, что мог, о Европе и ее новой науке. Он смотрел в микроскоп и вглядывался в Луну через экспедиционный телескоп. Когда натуралисты проводили новейшие эксперименты с электричеством – заставляли дергаться лягушачьи лапки под действием электрического тока, как это делал великий итальянский ученый Луиджи Гальвани, – Пино и его друзья просили повторить опыт, чтобы они могли до конца разобраться в происходящем. Карлос и другие вайкери считали свои научные изыскания не менее важными и не менее систематическими, нежели эксперименты европейцев.

Исследование оказалось двусторонним процессом, взаимным обменом информацией и опытом, и это в конце концов осознал и Гумбольдт. Он признавал, что вайкери и другие коренные народы Венесуэлы проявляли неподдельный интерес к «явлениям небесным и различным предметам естественных наук»; он восхищался их любознательностью, которая была «далеко не праздной или мимолетной», а результатом «горячего желания учиться, и проявлялась с такой непосредственностью и простотой, которые в Европе свойственны только молодым людям». Взгляды Гумбольдта зачастую носили патерналистский характер: он отводил вайкери роль любопытных детей, а не признавал их равными. Гумбольдт не понимал, что обе стороны в этом обмене попеременно играли роль учителей и учеников, поочередно предлагавших и получавших знания. Когда Гумбольдт с жаром засыпал индейца вопросами о животных и землетрясениях, он становился жаждущим знаний учеником, а Пино – мудрецом.

В феврале 1800 года Гумбольдт начал экспедицию к Ориноко – реке, которая к этому времени уже была легендарной из-за ассоциаций с мифической страной золота Эльдорадо. В 1560 году печально известный конкистадор-отступник Лопе де Агирре покинул Перу, пересек Анды и отправился вниз по Амазонке в поисках Эльдорадо. Совершив на своем пути множество убийств, он добрался до Ориноко. Миф об Эльдорадо продолжал привлекать европейских исследователей: три десятилетия спустя, в 1595 году, в этих местах объявился известный английский путешественник Уолтер Рэли, который шел вверх по течению Ориноко, также влекомый легендами и слухами. Гумбольдт очень хорошо знал историю исследований Америки и с воодушевлением готов был идти по стопам таких легендарных личностей – хотя он и жаждал совершенно иных сокровищ. Он искал не несметные богатства или сказочные города, а сведения о мире природы.

Карлос дель Пино, вместе со слугой Гумбольдта метисом Хосе де ла Крусом и индейцем-переводчиком Зерепе, вел мулов экспедиции через льянос[31] и переправлял лодку через лабиринт дельты Ориноко в земли, где все еще жили независимые индейские племена, не покоренные европейцами. Думали ли они, глядя на этих людей, о своих собственных предках, живших до Колумба и Веспуччи, Рэли и Агирре? Представляли ли себе иную жизнь своего народа – какой она могла сложиться, не появись однажды испанцы? Несомненно лишь то, что, когда Пино вел экспедицию вниз по Ориноко, он скорее руководствовался устремлениями Гумбольдта, нежели Рэли. Да, ему платили деньги за работу, но документы свидетельствуют о том, что индейцем двигало не это. Как и Гумбольдта с Бонпланом, Карлоса дель Пино завораживал мир природы, и он, должно быть, надеялся увидеть то, чего никто никогда не видел на его родине, в Кумане.

Низовья Ориноко с густыми рощами пальм и мимоз, где ночное небо мерцало «бесчисленными движущимися огоньками» светлячков, которые, казалось, «повторяли на земле… спектакль звездного свода небес», очаровали европейцев. Однако, когда Гумбольдт задавал Пино вопросы, тот ограничивался лишь беглыми взглядами и поспешными ответами: его внимание было сосредоточено на том, чтобы провести лодку по постоянно меняющимся протокам дельты реки. Наконец, когда русло расширилось, Пино смог ответить на вопросы своих спутников. Он показал им речных дельфинов, сообщил названия многих ответвлений и рукавов реки на языке индейцев и объяснил, что огни, которые они видели среди верхушек деревьев болотистой дельты, – это костры местных жителей из народа варрау, которые сооружают дома на сваях, чтобы избежать подтоплений. Именно такие дома на воде однажды напомнили Америго Веспуччи о Венеции в его родной Италии, из-за чего Венесуэла и получила свое название[32].

Гумбольдта впечатлили знания индейцев о мире природы. Позже он писал, что они «постоянно беседуют» о растениях и животных и «знают повадки крокодила, как тореадор изучил поведение быка». Он ожидал увидеть простых дикарей. Но люди, с которыми он столкнулся, умели мыслить и внесли ценный вклад в науку.

Когда в июне 1800 года экспедиция достигла Ангостуры, Пино оказался на незнакомой земле. Он мог вернуться из Каракаса в Куману, поскольку его работа в качестве лоцмана закончилась. Однако вместо этого он отправился в экспедицию по изучению Амазонии. Путешественники пересекли Гвианское плоскогорье, исследовали реки Карони и Риу-Негру и подтвердили существование реки Касикьяре, которая соединяла Амазонку с Ориноко[33]. Они полностью исследовали происхождение легенды об Эльдорадо и развеяли миф о стране золота в сердце джунглей. На озере Валенсия Гумбольдт сформулировал первую теорию об антропогенном изменении климата; ему помогли друзья Пино в Кумане и долине реки Арагуа, которые рассказали географу о замеченной ими связи между повышением температуры, сухостью почвы и вырубкой старых лесов. Помимо этого, члены экспедиции до отказа набивали ящик за ящиком образцами растений и минералов для дальнейшего их изучения в Европе.

После шести недель в джунглях экспедиция вернулась в Ангостуру, навьючила своими многочисленными находками мулов и направилась на север через раскинувшиеся льянос в сторону Каракаса, где Гумбольдт и Бонплан надеялись найти корабль до Кубы, но таких в Каракасе