От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Известен также и другой Тропарев – Фома, бывший в Москве в XV в. сурожским гостем, членом богатой компании купцов, торговавших с генуэзской колонией Судак, которая тогда называлась Сурож, в Крыму.

По исследованиям историков московских церквей Григория и Василия Холмогоровых, в начале XVII в. село Тропарево пострадало от «Литовского разорения», а в 1627 г. в писцовых книгах было отмечено: «Новодевичья монастыря, что на Москве, вотчина село Тропарево, на Тропаревском враге, а в нем место церковное, что была церковь Чудо Архистратига Михаила, да в селе во дворе поп Наум Иванов, да двор монастырский, а в нем живут 3 крестьянина, да 7 дворов крестьянских, в них 12 человек, да два двора бобыльских, в них 2 человека». Возможно, вскоре после этой переписи в Тропареве опять построили церковь во имя Чуда. Она была деревянной, а в 1704 г. в селе уже находилось каменное здание, которое, возможно, выстроено в 1693–1694 гг.

Многие монастыри были упразднены указом Екатерины II в 1764 г., оставшиеся разделили на несколько разрядов и оставили им некоторые владения, а большую часть конфисковало государство. До отмены крепостного права Тропаревом управляло Ведомство государственных имуществ.

Бывшее село вошло в 1960 г. в состав Москвы.

Фили

Название трансформировалось из названия речки – Хвыли, или Хвильки. Сначала деревня, а потом село называлось так же, но со временем установилось имя – Фили.

Деревня Хвыли, стоявшая у места впадения одноименной речки в Москву-реку, входила в Сетунский стан, в то время единицу административного деления, названную по реке Сетунь. По мнению И.Е. Забелина, слово «стан обозначало остановку в пути, когда первые князья сами еще ходили собирать с населения дани и пошлины, уроки и оброки, а вместе давать людям суд и земскую управу».

Впервые деревня упоминается в переписях 1627 г., но, надо думать, существовала и ранее, до Смутного времени. Она была старинной родовой вотчиной князей Мстиславских, и возможно, что великий князь Василий III пожаловал эти места в конце 1520-х гг. князю Федору Мстиславскому в награду за выход из Литвы и поступление к нему на службу. Сын его занял видное положение при дворе Ивана Грозного: был первым воеводой в походе на Казань и в Ливонскую войну, ему Иван Грозный поручил ведать земщиной при разделении всего царства на земщину и опричнину.

Он сумел уцелеть при грозном царе, но Борис Годунов отправил боярина в монастырь, где он и скончался. Его дочь Ирина оказалась замешанной в расчеты противников Бориса Годунова лишить его власти. Тогда бояре и именитые купцы били челом государю Федору Иоанновичу, чтобы он «отпустил» в монастырь царицу, сестру Бориса, ибо у царя не было от этого брака детей, и взял бы себе в жены другую – княжну Ирину Мстиславскую. Эти события описываются Алексеем Константиновичем Толстым в драме «Царь Федор Иоаннович», первой постановке Художественного театра, и слова Андрея Шуйского, обращенные к духовным лицам, были восприняты посетителями и актерами, как выражение надежды на будущее нового театра:

Да, да, отцы! На это дело крепко

Надеюсь я. Своей сестрой, царицей,

Сидит правитель Годунов. Он ею

Одной сильней всего боярства вместе;

Как вотчиной своею, помыкает

И Думою, и церковью Христовой,

И всей землей. Но только лишь удастся

Нам от сестры избавиться его —

Мы сладим с ним.

А Василий Шуйский читает челобитную царю:

«…Царь, смилуйся над нами!

Твоя царица, родом Годунова,

Неплодна есть, а братец твой, Димитрий

Иванович, недугом одержим

Падучим. И если б, волей Божьей,

Ты, государь, преставился, то мог бы

Твой род пресечься, и земля в сиротство

Могла бы впасть. И ты, царь-государь,

Нас пожалей, не дай остаться пусту

Отцовскому престолу твоему:

Наследия и чадородья ради,

Ты новый брак прими, великий царь,

<…>

Неплодную ж царицу отпусти,

Царь-государь, во иноческий чин…»

Однако Годунов предупредил действия бояр: Ирину Мстиславскую постригли в монахини, а ее отца сослали в Кириллов монастырь, где он и скончался. Но брат Ирины князь Федор Мстиславский не подвергся опале и играл большую роль в Смутное время. Именно его предлагали неоднократно избрать царем, но он решительно отказывался, говоря, что избрать царя из русских боярских родов нельзя, ибо надо избежать смуты и нестроения, могущих произойти от такого выбора, и настаивал на польском королевиче Владиславе.

После смерти Ф.И. Мстиславского Фили перешли в 1622 г. к его сестре, тогда старице Вознесенского монастыря. В то время там стояли боярские хоромы, деревянная Покровская церковь с приделом Зачатия св. Анны и множество хозяйственных строений: к селу же были приписаны несколько деревень и пустошей. После старицы Ирины, последней Милославской, Фили перешли в казну. Сюда наезжал охотиться царь Алексей Михайлович, приказывавший беречь «Хвильские болота» и никого не пускать туда.

В 1689 г. царь Петр пожаловал Фили своему дяде, Льву Кирилловичу Нарышкину, бывшему во времена молодости царя его «первым министром», начальником Посольского приказа, остававшимся во время его отсутствия в числе наиболее доверенных сотрудников – вторым после «князя-кесаря» Ромодановского.

Он, как и другие Нарышкины, много претерпел в Стрелецкий бунт и спасся только, как сам уверял, благодаря тому, что, спрятавшись во внутренних покоях Кремлевского дворца, молился перед иконой Спаса. В 1690 г. Нарышкин прикупает у А.А. Матвеева соседнее Кунцево и начинает благоустраивать свое новое имение. Он выселяет отсюда крестьян, переводит их на Можайскую дорогу, а здесь устраивает загородное увеселительное имение – строит барские хоромы, разбивает парк с разными затеями и вместо ветхой деревянной возводит представительную каменную церковь, ясно говорящую о его статусе и богатстве. В церкви были два престола – один, внизу, был посвящен, так же как и старая церковь, празднику Покрова Пресвятой Богородицы, а наверху – во имя Нерукотворного Образа Спасителя. На возведение церкви Петр I пожаловал большую сумму – 400 червонцев. Точная дата строительства церкви неизвестна, но, видимо, около 1694 г.: этим годом датируются лампады, пожертвованные храмоздателем в церковь.

Лев Кириллович Нарышкин был единственным из братьев царицы Натальи, оставившим потомство. После него Фили с Кунцевом достались его сыну Александру, любимцу Петра I. Четырнадцати лет «Львович» (как называл его царь) был им послан за границу для обучения морскому делу, а позднее служил в Адмиралтейской конторе, был директором Морской академии. При Анне Иоанновне он – президент Коммерц-коллегии. Сыновья же его – Александр и Лев