От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Село в начале XVII в. было пустошью, которая принадлежала дьяку Александру Иванову; в 1629 г. владельцем являлся Алексей Зубов; в середине века бывшая пустошь стала деревней, которую в 1657 г. приобрел Б.М. Хитрово.

Боярин Богдан Матвеевич Хитрово, один из самых приближенных лиц к царю Алексею Михайловичу, был руководителем приказа Большого дворца, а также Оружейной, Золотой и Серебряной палат. При нем в Братцеве провели перепись: село, как видно, являлось не только его загородной резиденцией, но и обладало немалым хозяйством. В нем тогда находились «двор боярский и около двора задворных деловых (так назывались слуги) крепостных людей русских и иностранцев 37 человек, при мельницах 13 человек и 3 человека мельников русских и иностранцев».

Б.М. Хитрово выстроил у себя в усадьбе каменную церковь с главным престолом, освященным во имя праздника Покрова Богородицы, и приделом во имя Алексея – человека Божия. В ней находилась следующая надпись: «Лета 7180 (то есть в 1672 г. – Авт.) Августа в 30-й день при державе Великого Государя и Великого Князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца построил сию церковь в вотчине своей в селе Братцеве Боярин и Оружейничей Богдан Матвеевич – тезоименитое имя Иов – Хитрово и жена его Боярыня Мария Ивановна». Вместе с церковью выстроили и колокольню.

Церковь еще сохранила остатки изразцового убранства – ведь Хитрово имел возможность богато украсить свою церковь, в его подчинении находились лучшие в Москве мастера, работавшие в Оружейной палате. Судя по описи церкви, серебряные золоченые оклады закрывали иконы, «а на венцах и на гривнах каменья, изумруды и яхонты», «убрус и ожерелья и рясы низаны большим жемчюгом». А уж на колокольне боярин позволил себе поставить такую роскошь, какая была только в царском Кремле – там красовались «боевые часы с указным кругом».

О семейной жизни Хитрово и его жены сохранились редко встречаемые сведения в источниках о частной жизни бояр в Московском царстве, но Богдан Хитрово, очевидно, настолько скандально вел себя, что история о его похождениях попала на страницы записок очевидца. По словам англичанина Сэмюэла Коллинза, личного врача царя Алексея Михайловича, дело было в том, что любимому царскому боярину регулярно поставляли девушек; жена, естественно, ревновала, но ее «угостили каким-то кушаньем, после которого она сделалась очень весела, а поутру найдена была мертвая в постели». Царь строго наказал своего любимца – он приказал ему изменить образ жизни.

В 1687 г. Братцево было продано фавориту царевны Софьи князю Василию Васильевичу Голицыну, самому могущественному человеку в России того времени – «царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегателю». Но Софья, как известно, потерпела поражение в борьбе за власть, Василия Голицына арестовали и сослали, а все его имущество отписали в дворцовое ведомство. Через пять лет Братцево пожаловали Кириллу Алексеевичу Нарышкину, комнатному стольнику царя Петра, первому коменданту Санкт-Петербурга и потом московскому губернатору. Позднее Братцево перешло к сестрам Наталье и Евдокии Нарышкиным, не имевшим потомства, и поэтому впоследствии досталось другой сестре – Софье, жене генерал-поручика С.Г. Строганова. Так Братцево перешло к Строгановым, которые сыграли определяющую роль в украшении и благоустройстве его.

Усадебный дом, стоящий на холме над речкой Сходней, перед которым расстилается пейзажный парк (теперь он существенно уменьшился – часть его отрезана кольцевой дорогой), построен в конце XVIII или в самом начале XIX в. по заказу мецената и коллекционера Александра Сергеевича Строганова, о котором Екатерина II сказала, что «он настолько богат, что не может придумать средство промотаться».

У Строганова работал выдающийся русский архитектор А.Н. Воронихин, выстроивший ему великолепную дачу на Черной речке в Петербурге; отчасти поэтому высказывается предположение, не подкрепленное, однако, документами, что Братцево было построено также Воронихиным. Крупный специалист по его творчеству Г.Г. Гримм вообще считает, что в Братцеве «архитектура дома… не очень напоминает достоверные работы Воронихина 1790-х годов, когда дом мог быть им построен. Вопрос об участии Воронихина в этой постройке приходится поэтому пока оставить открытым», – заключает он.

Двухэтажный, с куполом в центре, дом решен просто, но выразительно: основное внимание уделено объемным массам и пропорциям здания. Центральная часть основного, парадного, а также паркового фасадов обработаны рустом и завершаются фронтоном; над входами – балконы, стоящие на двух парах колонн ионического ордера. Белокаменные террасы украшены вазами и балюстрадой. В пейзажном парке, правее дома, у обрыва, стоит беседка, где когда-то находилась статуя Амура. Свод беседки, считающейся одной из самых красивых в Подмосковье, поддерживается десятью изящными ионическими колоннами.

Дальнейшая история Братцева связана с событиями, происшедшими в семье его владельца. А.С. Строганов был женат второй раз (первая жена умерла молодой) на княжне Екатерине Петровне Трубецкой, но брак оказался неудачным. Екатерина Петровна покинула мужа и соединилась с И.Н. Римским-Корсаковым, отставным фаворитом Екатерины II, о котором поэт и драматург И.М. Долгоруков отзывался таким образом: «тщеславный богач, не одаренный ничем от природы и обязанный одной слепой фортуне, пригожему лицу и юности минутным блеском своим у трона». Римского-Корсакова представил ко двору Г.А. Потемкин, и его «чрезвычайно изящную фигуру» заметила императрица. Он пленил ее и своим голосом: Екатерина заметила, обращаясь к Орлову, что не могла довольно им «наслышаться». Орлов же ответил ей: «Эти соловьи не долго поют, только до Петрова дня», и действительно, предсказание его сбылось. Только немного больше года Римский-Корсаков пребывал фаворитом, а в октябре 1779 г. он завел интрижку с доверенной подругой Екатерины графиней Е.А. Брюс. Говорили, что их сближению способствовал тот же Потемкин, желавший избавиться от графини Брюс, сестры его врага П.А. Румянцева. Императрица, узнав о столь прискорбном поведении, «изволила сильно прогневаться» (ходили даже слухи о том, что обоих любовников высекли), освободила Корсакова от его многотрудных обязанностей и выслала из Петербурга. Он перебрался в Москву, там познакомился с Е.П. Строгановой, которая не устояла перед его мужскими достоинствами и… покинула мужа. А.С. Строганов великодушно обеспечил блудную жену, подарив дом в Москве и подмосковную усадьбу Братцево, а также всю жизнь выдавал ей значительную сумму на расходы. И это происходило несмотря на то, что Римский-Корсаков отнюдь не был бедняком – будучи «в случае», он получил дом, деньгами 200 тысяч рублей, на уплату долгов еще 100 тысяч, на путешествия 200 тысяч, и ко всему этому 6 тысяч крестьян, на 400 тысяч рублей бриллиантов, жемчуга и прочего.

Корсаков и Строганова вели в Москве открытую жизнь, принимая у себя московское общество. Несмотря на то что