Под созвездием Бродячих Псов - Лилия Владимировна Волкова

чтоб не успеть передумать. Желание поделиться было невыносимым, хотя он и сомневался, стоит ли рассказывать о таком даже лучшему другу. Но, может, хотя бы он объяснит, как это возможно: только месяц назад всё было в порядке, и вдруг – бац! Петька с момента их встречи болтал без умолку (то рассказывал о новой компьютерной игре, то жаловался на англичанку, которая опять влепила ему трояк), так что Сашка с трудом втиснулся со своей тайной в небольшую паузу.

– Как это – кажется? Развелись или нет, тут вариантов не бывает. – Петька считал себя знатоком жизни, и язык у него был подвешен как надо. – Разъехались? Суд уже был? А тебя спрашивали, с кем ты жить хочешь?

– Да подожди ты! – Сашка поморщился. – Я ещё на первый вопрос не ответил, а ты ещё сто уже задал. Никакого суда не было вроде. Или я просто не знаю. Но папа с нами больше не живёт. Это же всё равно что развелись?

– Похоже, что да. А ты переживаешь, что ли? – Петька смотрел внимательно, но, кажется, без всякого сочувствия.

– Ну…

– Зря. Вот у меня отца и не было никогда.

Сашка с первого класса знал, что Петька живёт с мамой и бабушкой. Мама его была совсем молодая, носила узкие джинсы и яркие толстовки, как девчонка. И бабушка у Петьки была весёлая и даже умела кататься на роликах. Когда Сашка бывал у Петьки дома, они все вместе сидели на кухне и обсуждали всё подряд: и взрослые фильмы, и Петькиных одноклассников, и даже маминых и бабушкиных коллег по работе. Как будто эти трое были не только семьёй, но и друзьями. Петька, правда, был тот ещё шалопай, и ему частенько доставалось от родни за всякие проделки, но он, казалось, не очень расстраивался по этому поводу.

– Без отца даже лучше, – Петька говорил абсолютно уверенным тоном. – Я, когда маленький был, всё ныл, спрашивал у мамы: «Где мой папа, где мой папа?» Всё хотел найти его. А потом понял – зачем он нужен-то? Вот у Серёги, моего соседа, отец алкаш и бьёт его. Меня, конечно, тоже наказывают: ну, поругают или гулять не пустят, но чтоб подзатыльники или ремнём – это никогда. А у Пашки из параллельного класса отец такой строгий, что никуда его не пускает. Даже во двор выйти нельзя одному или в кино сходить. Его до сих пор бабка за руку в школу водит. И встречает. Представляешь? А школа от дома – через дорогу! Но отец сказал – одному никуда, и все его слушаются. Вот я и говорю: чем такой отец, лучше никакого.

– Но у меня-то не такой!

– Да знаю я, что у тебя нормальный. Но ушёл ведь! А как думаешь, кто виноват? Отец или мать? Может, она пилила его?

Сашка задумался. Вроде не пилила. И что вообще Петька имеет в виду? Как это – пилила?

– Я не знаю даже. А может, я виноват? Они если ссорились, то чаще всего из-за меня…

– Да ладно, чего ты? Разберутся они. Может, вернётся ещё? – Петька старался его подбодрить как мог, и это было приятно. – Слушай, а ты видел его после того, как он ушёл?

– Видел, конечно. Встретился несколько раз на лестнице. Он в нашем подъезде теперь живёт, на втором этаже. У Веры. Ты видел её наверняка. Такая… Молодая. Ходила зимой в рыжей шапке, кудрявой, как овца.

– Да, точно! Ну ничего себе… Прям в том же подъезде? Ну ничего себе! – Петька качал головой и кусал нижнюю губу. – И что, ты там был уже?

– Пока нет. Папа приглашал, но мама…

– А я бы сходил. Мать у тебя всё равно целый день на работе, она и не узнает ничего. Я бы точно сходил. Посмотрел бы, как там и что. Только расскажи потом, ладно?

Сашка, может, и не пошёл бы. Он знал: мама расстроится, если узнает. Она, конечно, не запрещала Сашке видеться с отцом, просто о нём не говорила. Вообще никогда. Один раз они в выходной возвращались из магазина, и метров за двадцать до подъезда мама вдруг схватила его за руку, развернула и потащила в обратную сторону. «Я совсем забыла! Мы же собирались с тобой ещё в хозяйственный зайти! Нам же надо купить сковородку маленькую, чтобы тебе было удобно яичницу жарить. А может, ещё в спортивный? Посмотрим тебе сумку специальную на велосипед, ты же давно хотел!» Сашка сделал вид, что поверил и про хозяйственный, и про спортивный, хотя успел увидеть, как из подъезда выходили папа и Вера. Так же случайно он встретился с отцом пару дней спустя – почти врезался в него, сбегая вниз по лестнице.

– Саша! Ты чего так несёшься? – В руках у отца были пакеты, какие-то палки разной длины, и он был какой-то… весёлый. Как будто всё у него хорошо. Будто ему всё равно, что за полтора месяца он к ним ни разу не зашёл и не спросил: «Вы как тут? Живы-здоровы? Всё у вас в порядке?»

– Да так, погулять с Петькой. – Сашка обогнул отца, который уже открыл дверь Вериной квартиры, но внутрь не заходил.

– А может, зайдёшь? Ненадолго. – Следующую фразу отец произнёс очень быстро, предваряя Сашкин вопрос: – Веры дома нет, и будет не скоро. Заходи! Поболтаем.

Наверное, идти не стоило. Но дверь была открыта, и за нею виднелась прихожая со светлым шкафом, а выражение папиного лица было нетерпеливым и просительным одновременно.

– Ну и отлично! – папа пропустил Сашку внутрь, потом засуетился, складывая в угол пакеты и выковыривая из обувной тумбочки тапки. – Вот, переобувайся! Что, малы? С ума сойти, как у тебя нога выросла! Ну тогда вот тебе мои, я босиком похожу. А я, видишь, немного хозяйством занимаюсь: купил сушилку для белья, ещё кое-какие штуки нужные. Ты проходи сюда, на кухню, будем чай пить! У нас колбаса вкусная есть, и сырники Вера вчера пожарила!

Сашка осматривался. Квартирка маленькая, светлые обои, на стенах комнаты, которую видно через открытую дверь, – большие чёрно-белые фотографии каких-то людей. Мебели не очень много, но вся она вроде новая. Компьютерный стол, на нём – монитор с огромным экраном. На таком, наверное, играть здорово. Дома его за компьютер пускали нечасто и ненадолго, мама говорила: «Нечего глаза портить, успеешь ещё. А в игры вообще вредно играть! И если тебя не ограничивать, то ты так и будешь сидеть круглыми сутками перед монитором». Поэтому на компьютере был установлен какой-то хитрый пароль. Сашка с Петькой прошедшей весной пытались