Командорские этюды - Вадим Николаевич Бурлак

Неудачная охота

Несколько раз приглашали меня на утиную охоту. Да все не было времени. Наконец выбрался вместе с Виктором, молодым рабочим зверозавода.

Долго шли тундрой. Не торопились. До вечерней зсрьки еще уйма времени. Иногда мы останавливались и любовались новым весенним ковром тундры.

Есть в тундровых цветах острова Беринга особая, скромная красота. В чем она? Пожалуй, в контрасте с угрюмыми скалами, неумолкающнм прибоем, частыми туманами.

Цветов на острове много. В открытой ветрам тундре у них короткие стебельки — всего несколько сантиметров. У тех, что растут в лощинах, стебли в четыре-пять раз длиннее.

Лиловые ирисы растут повсюду. За околицей села, в огородах, вдоль дороги пестрят их венчики, похожие на усталых бабочек. Разбежались по тундре белые с золотым солнышком-сердечком ромашки. А на склонах сопок — целые колонии луговой герани, темно-розовых анемонов, студено-синих колокольчиков.

Добрались наконец до места. Виктор оставил меня на «засидке», сооруженной из камней, плавника и травы, а сам отправился к другой.

Солнце последний раз подпрыгнуло на волнах и окунуло краешек диска в море. Час вечерней зари. Когда же наконец появятся утки? Стелю на камнях штормовку и ложусь. От нечего делать начинаю мысленно представлять, что сочинит Витька по поводу нашей утиной охоты. Мой товарищ по сегодняшней охоте славится своими выдумками и приключениями. Дня не проходит, чтобы он не попал в какую-нибудь историю или, по крайней мере, не сочинил ее.

То на его лодку напала гигантская белая касатка, то он вступил в поединок с матерым сивучом, то предотвратил высадку на лежбище котиков каких-то браконьеров. Трудно иногда понять, где в его рассказе правда, а где разгул неуемной фантазии.

Что же он соврет сегодня? Особенно, если охота будет неудачной. Наверное, скажет, что уток распугало доисторическое чудовище, выплывшее из моря.

От солнца остался лишь рваный клочок, а уток все нет и нет. Пора искать Витьку и возвращаться в село.

Я прошел берегом моря почти километр, но моего знакомого нигде нет.

Хрустят под ногами ракушки. Скалы от вечернего света розовые, издали напоминают сказочный белокаменный город. Вдруг замечаю далеко впереди ружейный ствол.

— Виктор! Вить!

Не отзывается. Подбегаю к тому месту, где из-за камней торчал ствол ружья.

Чертовщина какая-то! Витька лежит прямо на камнях. Глаза у него закрыты, лицо зеленое, а одежда вся насквозь мокрая.

— Что случилось?!

Молчит. Приоткрыл только глаза, и вдруг как задрожит, даже постукивание зубов слышно.

— Да скажи хоть слово! — Я хватаю Витьку за руку. — Слышишь?

— Т-ты см-м-мерть в-видел к-когда-нибудь? — продолжал стучать зубами Витька.

— Всякое бывало, — отвечаю поспешно и начинаю стягивать с него промокшую одежду.

Витька перестает дрожать.

— Всякое, — укоризненно тянет он, — а я видел только что.

— Ну, давай, рассказывай.

Витька немного оживает и даже пытается мне помочь. Лишь когда я разжигаю костер, начинает свой рассказ.

— Понимаешь, она совсем не одна, эта самая смерть. Их много, и рожи у всех разного цвета: синие, белые, красные. И все чего-то лопочут и вокруг меня суетятся. А я им — во... Выкусите!.. Жаль, только утку забрали, сволочи.

«Дела... — подумал. — Это уже похуже сочинений о гигантских касатках. Настоящий бред».

А Витька, не обращая внимания на мой сокрушенный взгляд, продолжал:

— Подстрелил я утку, а она в море упала. Вот я прямо в одежде и плюхнулся за ней. Дотянулся, схватил за шею, а меня тут самого кто-то за ноги хвать и вниз, на дно. Я рвусь к берегу, а меня опять — дерг. Волны, зараза, одна за одной шарашат по башке. Воды наглотался, одежда набухла. Ну, думаю, конец. Обидно так стало, до берега ведь рукой подать. И вот тут-то эти разноцветные рожи и появились. Верещат, мечутся, за руки, ноги хватают...

Витька перевел дыхание:

— Честное слово, обидно ни за что ни про что концы отдать. Бросил я к чертовой матери утку и из последних сил рванул к берегу. Втянул в себя побольше воздуха, встал на четвереньки и по камням — к берегу. А тут еще волна громадная, как поддаст сзади, так я кубарем на берег и вылетел. Чуть башку не расколотил. Рассказать кому — не поверят, а у меня до сих пор перед глазами разноцветные смерти мельтешат.

Вовсю полыхал костер. Одежда, развешанная вокруг него, почти высохла.

— Что-то не м-могу согреться, — снова затрясся Витька. — Н-надо согревающего внутрь. У т-тебя н-нет с собой?

— Нет, — развел я руками, — если б знал...

— Если бы да кабы, — разочарованно протянул Витька и тут же перестал трястись. — Я б десять бутылок водки взял с собой.

— Ты, кажется, и без водки согрелся.

Витька ничего не ответил, только поближе подвинулся к костру.

— А знаешь, что я думал в ту минуту? — не выдержал он вскоре.

— Только не сочиняй, — предупредил я.

— Честно, — тряхнул головой Витька. — Чудно даже вспоминать. Мелькнуло у меня: вот придешь ты сюда, а найдешь только стрелянную гильзу, штормовку да ружье... Представил, как ты по берегу носишься, на сопку карабкаешься, в тундру бежишь на поиски... А потом ночью в Никольское возвращаешься и говоришь: «Погиб Витек, а как, не знаю». Что тогда началось бы!.. Еще, чего доброго, свалили б на тебя: погубил человека — меня, значит, — ткнул себя в грудь Витька.

— Хватит ерунду молоть, — не выдержал я, — пора возвращаться.

— Пора, — согласился Витька. — А жить все-таки лучше, — глубокомысленно изрек он и стал натягивать на себя высохшие штаны...

Дельфинья беда

Десяток большущих терпугов покачивался на дне лодки. Мы уже хотели поворачивать к берегу, как вдруг Иваныч тихо произнес:

— Гляди-ка: дельфины! Редкие гости в наших водах.

И правда, неподалеку стремительно катились белые буруны. Животные быстро приблизились к нам и теперь почти касались темными лоснящимися спинами бортов нашего суденышка. Казалось, что своими действиями дельфины стараются привлечь внимание людей.

Почувствовав неладное, Иваныч заглушил мотор и о чем-то сосредоточенно задумался, глядя на дельфинов.

— Что случилось? — поинтересовался я, но старик не ответил.

Он снова запустил мотор, и наше суденышко рванулось прочь от берега в океан.

— Дельфины волнуются. Неспроста это, — наконец пояснил Иваныч. — Видно, беда какая в океане случилась.

Теперь дельфины неслись впереди нас, будто указывая дорогу. Лодка едва поспевала за ними. Неожиданно мы увидели пляшущий на волнах рыбацкий буй. Вода вокруг него расходилась большими кругами.

Заглушив мотор, Иваныч перегнулся через борт и схватил двумя руками буй. Но тот, казалось, не хотел отрываться от океанской волны. Я кинулся помогать старику. За буем потянулся