Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

незаметно, как медовый месяц. Окрыленный семейным счастьем, он носился то по двору, что-то делая, то по дому, постоянно ловя взглядом счастливую улыбку жены. Глядя на мужа, радостно и суматошно хлопотавшего по дому, Насте казалось, что теперь-то ничто не омрачит ее существования, никто не помешает ее долгожданному счастью, но… война внесла свои поправки в ее жизнь.

Война! Это слово неожиданно ворвалось в сознание всех людей, оборвав их планы, надежды, мечты.

Когда началась всеобщая мобилизация, Василия сначала не трогали, потому что клуб, где он работал, относился к железной дороге. Но через какое-то время повестки стали приходить всем, кто не работал непосредственно на подвижных составах.

Повестку принесли к вечеру, когда Василия еще не было дома. Ему предписывалось рано утром быть в военкомате, на сборном пункте «с вещами». Положив повестку на стол, Настя, взяв сына на руки, уселась с ним на кровать и стала кормить. Вскоре Толик заснул, но Настя продолжала сидеть, как каменная, немигающим взглядом смотря на стол, на котором неразорвавшейся бомбой белела маленькая бумажка, готовая разрушить ее семейное счастье.

Когда Василий пришел с работы, то сразу заметил, что в комнате не горит свет. Осторожно ступая, он вошел и сразу же увидел Настю со спящим сыном. По ее испуганному, застывшему взгляду он сразу понял, что что-то не ладно.

– Что случилось? – боясь разбудить сына, шепотом спросил Василий.

Настя молча указала на повестку, в полутьме белеющую на столе. Взяв в руки бумажку, Василий внимательно прочитал ее. Ни слова ни говоря, подошел к жене и, присев рядом, обнял ее и сына. Долго сидели они в темноте и молчали, каждый думал о предстоящей разлуке, которая будет, вероятно, надолго, а может, и навсегда.

Когда Толик, проснувшись, заворочался у Насти на руках, она, покачав его, осторожно положила на кровать. Василий встал, включил свет, прошелся по комнате. Он подошел к жене, обнял за плечи и заглянул в глаза.

– Это война, Настенька. Надо идти. Давай собираться.

– Вася, а как же я? – Глаза Насти были полны слез, но она не плакала, боясь разбудить сына.

– А ты будешь ждать меня. Я думаю, это ненадолго. – Василий попытался успокоить жену, хотя сам понимал, что война будет тяжелая и противник серьезный.

Не выдержав, Настя прижалась к мужу и, уткнувшись лицом к нему в грудь, тихо заплакала.

– Ну что ты, Настюха, все будет хорошо. Я вернусь и заживем еще лучше.

От его слов Настя еще больше разрыдалась, Василий совсем растерялся. Прижав ее к себе, он как мог успокаивал. Стукнула входная дверь. Вошла тетя Варя. Василий подал ей повестку. Тетя Варя, прочитав ее, подошла к племяннику и тоже обняла его.

– Эх, Васятка, Васятка, вот и пришел твой час. Ну, что ж. – Тетя Варя тяжело вздохнула. – Надо собираться.

На следующий день, рано утром, тетя Варя и Настя с Толиком пошли провожать Василия. Сына он нес на руках всю дорогу и только у сборного пункта передал его Насте со словами:

– Береги сына и себя, за теткой присматривай, старая она уже стала.

– Васенька, я буду ждать тебя. Сколько надо будет, столько и буду ждать, ты только возвращайся. – Не выдержав, Настя уткнулась в плечо мужа и разрыдалась.

– Ну, что же ты плачешь? Вернусь же я. Вот разобьем фашистов и вернусь.

Тетя Варя тоже не сдержалась и расплакалась.

– Ой, не увижусь я больше с тобой, Васенька. Чует мое сердце, не дождусь я тебя.

– Ты брось это, тёть Варя. Тебе еще надо за Настей да Толиком присматривать.

Только успел Василий подойти к столу и отметиться, как раздалась команда:

– Строиться!

Оглянувшись на Настю с сыном, Василий махнул им рукой и встал в строй. Настя, оцепенев, немигающими глазами смотрела на него. Когда раздалась команда: «Шагом марш!», вслед за строем новобранцев молча зашагала толпа провожающих, и так они шли до самого вокзала.

На перроне строй остановился. Послышалась команда: «Вольно! Разойтись для прощания!» Все смешалось, и Василий еле пробился сквозь толпу к своим. Взяв Толика на руки, он прижал его к себе одной рукой, а другой обнял Настю.

– Ну вот и все, сейчас будет отправление. Пора прощаться.

Когда над перроном, как гром, прозвучала команда: «По вагонам!», в толпе провожающих раздались отчаянный вой и плач. Василий крепко прижал к себе Настю с сыном.

– Ждите…

Оторвавшись от жены, Василий скрылся в двери вагона. Настя, окаменев, еще долго смотрела в этот темный проем, куда уходили мужчины. Неожиданно раздался длинный пронзительный гудок паровоза, вагоны дернулись. Толпа замерла, и только гул сцепки прокатился от паровоза в хвост состава. Поезд стал медленно удаляться. Колеса на стыках рельсов застучали все чаще и чаще. Вот простучал последний вагон, и внезапно наступила тишина. Настя все стояла и смотрела вслед ушедшему поезду, пока последний вагон не скрылся за поворотом.

24

Все лето Настя разрывалась между работой и домом. Хотя за Толиком и присматривала тетя Варя, она все равно после работы летела домой, успевая по дороге заскочить отоварить свои и теткины карточки. Тетя Варя все свободное время возилась в огороде, понимая, что их ждет голодная зима. Хлеба по карточкам отоваривали все меньше и меньше. Сахар, крупу давали еще реже. Все шло на фронт.

От Василия пришло всего одно письмо, откуда-то из-под Новосибирска, где он проходил курс молодого бойца. В конце письма Василий просил пока не писать ему, потому что они уже ждали отправки на фронт. Обещал позже прислать весточку, как только прибудут на место. С тех пор писем не было. Настя крепилась, не показывая тревоги ни перед теткой, ни перед сыном. Старалась быть всегда веселой и жизнерадостной, но по ночам не выдерживала и плакала, уткнувшись лицом в подушку.

К зиме по карточкам стали отоваривать только хлеб, ни муки, ни крупы уже не выдавали. Хорошо хоть запаслись картофелем и овощами.

Всю зиму тетя Варя болела, но старалась не подавать виду. Настя часто замечала, как та стояла перед старой Васиной фотографией, висевшей на стене, и что-то шептала не слышно, одними губами. Письма от Василия так ни одного и не пришло, кроме того, первого, что он написал перед отправкой на фронт. Настя понимала: с ним что-то случилось, но не хотела верить в это, мысленно успокаивая себя тем, что Вася пишет ей, просто письма не доходят почему-то. С теткой старалась не говорить об этом, чтобы не расстраивать друг друга, хотя обе они понимали, что ничего хорошего ждать не приходится. Когда Настя одевала