Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Разобралась со всем? – спросил Настю Иван Степанович.

Настя неуверенно кивнула. Председатель заметил это.

– Ничего, Настя, не расстраивайся. Если что и забудешь, подойдешь ко мне, подскажу. Не стесняйся. Ты поняла?

– Хорошо, Иван Степанович, я все поняла.

– Ну и хорошо. Идите, отдыхайте, уже поздно. А ты, Настя, завтра разбирайся с бумагами, посмотри еще раз, как правильно писать протоколы. В общем, готовься, через два дня суд.

Придя в секретарскую, Вера достала из сейфа свою трудовую книжку и сделала запись об увольнении.

– Давай свою трудовую книжку, – обратилась она к Насте.

– А у меня нет трудовой, – соврала Настя.

– А где же ты раньше работала?

– Нянькой была у одних людей.

– Ну, тогда сама заведешь на себя трудовую книжку.

Достав из сумочки свой паспорт, Вера раскрыла его и после штампа «Принят» поставила штамп «Уволен», проставила дату и расписалась.

– Доставай свой паспорт, – обратилась она к Насте.

Настя достала паспорт, раскрыла его и, к великому своему ужасу, увидала у себя в документе такой же штамп швейной фабрики «Принят», а штампа «Уволен» не было. Как объяснить все это, она не знала, ведь никому не расскажешь, почему она сбежала из Благовещенска. Но Вера отреагировала на это очень просто.

– Так ты же работала на фабрике, а говоришь – нянькой.

– Да я там всего неделю поработала, а потом ушла оттуда в одну семью.

– А что так?

– Платили больше, да и работа не такая утомительная, как на фабрике, где целый день, не поднимая головы, сидишь за машинкой.

– Понятно. Ничего, это мы сейчас поправим.

Взяв нарсудовский штамп об увольнении, Вера вырезала узкую полоску бумаги и заклеила ею название учреждения, оставив одно слово «Уволен» и дату. После этого она проштамповала этим штемпелем Настин паспорт. Размашисто написала дату увольнения и расписалась непонятной росписью, прикрыв пустое место в штампе.

– Вот и все, а ты боялась. А теперь ставим наш штампик, что ты принята на работу. Понятно? – Она рассмеялась. – Не горюй, Настюха, все в наших руках. Теперь ты секретарь Свободненского городского народного суда. Трудись!

Придя домой, Настя в изнеможении опустилась на стул и долго сидела, не шевелясь от внутренней усталости от такого нервного напряжения.

– Что-то случилось? – Тетя Варя обеспокоенно посмотрела на нее.

– Нет. – Настя покачала головой. – Все в порядке. Завтра выхожу на работу. Просто сильно устала.

20

Больше года Василия периодически вызывали в отдел кадров, и, как всегда, там его ждал человек из органов с расспросами о Насте. Каждый раз он задавал ему одни и те же каверзные вопросы вроде таких: что Настя пишет ему, как там погода в Хабаровске или когда Василий собирается поехать к ней в гости.

– Да не собираюсь я ехать к ней, – сердился Василий. – я уже и забыл бы про нее, если бы вы не напоминали.

– Ну да, забыл ли? – Товарищ из органов, хитро улыбаясь посматривал на Василия. – А отчего же с фабричными девчатами не гуляешь?

Василий опешил от такого вопроса. Они и это знают. Сделав безразличное лицо, он пожал плечами, усмехнулся.

– Да ну их. Не собираюсь я пока жениться, а у них одно на уме: чуть что – сразу в ЗАГС тащат, а я еще погулять хочу. Рано мне еще обременять себя семейными делами.

– Что, так ни с кем и не гуляешь? Мужик ты вроде здоровый. А может, заболел чем? – Товарищ из органов лукаво посмотрел на него.

– Да ну. – Василий отмахнулся. – Скажете тоже. – Чтобы поддержать игру, не им начатую, он решил врать напропалую. – Да есть у меня одна вдовушка…

– Кто такая? Где живет?

– Ага, так я вам и сказал. Отобьете еще ее у меня. Я что, всего лишь фабричный художник, а вы вон какой начальник…

– Ну, не прибедняйся. Колись, рассказывай, к кому ходишь. Мы ведь все равно проверим.

– Да ни к кому я не хожу, – обиделся Василий.

Товарищ из органов посмотрел на него непонимающе, и вдруг его осенило.

– Уж не к хозяйке ли своей квартирной подкатил?

Василий смущенно засопел, а тот расхохотался.

– Ну, ты даешь! Да она же лет на десять – пятнадцать старше тебя.

– Ну и что, она хорошая женщина. – Василий решил продолжать эту игру, видя, что она может избавить его от дальнейшей слежки. Главное, чтобы они поняли: про Настю он уже давно забыл.

– Ну, смотри, тебе видней. – Товарищ из органов понял, что Василий ничего не знает о сбежавшей Анастасии Макиенко, и потерял всякий интерес к нему. – Все, иди работай.

Придя к себе в каморку, Василий устало опустился на стул. Руки слегка подрагивали. Эти «беседы по душам» не давали расслабиться, напоминая каждый раз, что он постоянно находится под неусыпным наблюдением людей из органов, да, наверное, еще кем-то из своих «соглядатаев». На душе было мерзко. Хотелось бросить все и уехать в Свободный, где его ждала Настя. Но Василий понимал, что, пока он под наблюдением, ему нельзя не только уехать отсюда, но даже и письма Насте писать. Было обидно до слез, но другого выхода он не видел. Придется потерпеть, пока от него не отстанут. В этот раз он, кажется, убедил товарища из органов, что он уже забыл про Настю, что у него есть другая женщина. «Ну, не будут же они проверять, в какой постели я сплю – в своей или в хозяйской», – успокоил себя Василий.

21

К середине лета Настя загрустила. Вот уже полгода она работает в нарсуде. Вроде бы все хорошо: свои обязанности она освоила быстро. Иван Степанович не мог надышаться на нового секретаря. Любую работу она выполняла вовремя, протоколы всегда были аккуратно заполнены и подписаны, в делах был полный порядок.

Настя уже начала забывать про свои невзгоды, вот только уже второй раз она перепрописывалась у тети Вари и каждый раз со страхом ждала получения паспорта с новым штампом временной прописки. Но пока все было спокойно, и Настя, тут же забыв обо всем, весело порхала по коридорам суда из одного кабинета в другой, подписывая и утверждая бумаги, оформленные на заседаниях суда.

Вася уже давно не приезжал, а письма он не любил писать, да и то в целях конспирации для Насти там не было ни строчки. Вот она и загрустила. Может быть, Вася уже и забыл про нее, вон сколько ухажерок у него было до нее. Может быть, она напрасно ждет его, навязываясь в родню к тете Варе.

Тетя Варя видела все это, но не знала,