Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

Расставаться с комфортным TIR’ом, везущим меня до Москвы, не хотелось, но рассмотреть великую реку вблизи, а ещё лучше – искупаться в ней, было делом поважнее!

Водитель с пониманием отнёсся к моей просьбе и высадил меня перед спуском. Поблагодарив его, я схватил рюкзак в одну руку, гитару – в другую и вприпрыжку побежал вниз.

Слева от меня на противоположный берег уходил широкий длинный мост с бегущими по нему машинами, а передо мной, из-под моста направо, раскинулась медленная, спокойная, сине-голубая от небесного отражения вода. Высокое солнце чудесно пригревало, ласточки чиркали над водой у берега; в жёлтой, выгоревшей к августу траве как сумасшедшие стрекотали кузнечики…

Лето!

Пройдя чуть дальше вдоль берега, я присмотрел крупную прогалину. Недалеко росли густые ивы, а у воды виднелся песчаный пляжик, переходящий в отмель. Место обрамляли плотные камыши и колючие кусты, на которых я разглядел зелёные полосатые ягоды – крыжовник! До противоположного берега было несколько сотен метров; река здесь раздалась широко.

Поблизости ни души.

– Ладно, я понял, второго приглашения не нужно… – прошептал я.

Положив под ближайшую иву рюкзак и гитару, я скинул пообтрепавшуюся в дороге джинсовку, огляделся – и сбросил всё остальное.

Бегу в воду, не проверяя заранее: август на дворе, самый сезон для купания!

С каким удовольствием я окунулся, разбил эту ровную гладь! Вода была совсем не холодная, не в укор Финскому заливу. Чистая и комфортная, она баловала тело и расслабляла душу.

Покайфовав, я выбрался на берег и достал из рюкзака пакет, где хранил зубную щётку, пасту, мыло. Была там у меня и губка!

Совмещая приятное с полезным, я устроил себе настоящий банный день: помылся сверху донизу и постирал бельё. Липкую голову промыл дважды – купленная для её защиты бандана заполучила статус музейного экспоната[3] и доставалась из рюкзака только для получения автографов.

Эх, стирка да мойка при первом знакомстве с Волгой… Да простит мне великая река мою хозяйственную надобность!

Вдоволь накупавшись и перестирав всё, что было можно, я несколько часов лениво валялся на траве, балдея под ласковым солнышком. Мои майки, трусы, носки качались на ветках на лёгком ветерке, а я, лёжа на спине в одних джинсах, смотрел в небо и бренчал на гитаре, напевая строчки из «Зоопарка»:

«Лето! Я изжарен, как котлета. // Время есть, а денег нету, // Но мне на это наплевать…»

Солнце всё ещё стояло высоко и только незаметно переместилось к другому берегу…

Вволю позагорав и накупавшись, снова чистый, лёгкий и свежий, я сложил высохшие майки в рюкзак и, собрав себя к дальнейшему пути, окинул прощальным взором раскинувшуюся передо мною легендарную реку.

Ну, Волга-матушка, спасибо тебе, это было замечательно!

Поднявшись на трассу, я вскоре поймал другую фуру, которая ехала до МКАД – Московской кольцевой автодороги. Это меня более чем устраивало. С перемещением между Питером и Москвой проблем не было просто никаких!

Глава 23

Через полтора часа я подъезжал к столице, напевая старый цоевский мотив:

«Белый снег, серый лёд // На растрескавшейся земле. // Одеялом лоскутным на ней – // Город в дорожной петле».

Эта песня с юности ассоциировалась у меня с Москвой!

Меня выгрузили на развязке, в кармане с выходом на Волоколамское шоссе. Поток машин был плотным, шум и копоть в том месте были максимальными за весь мой путь – питерским трассам в этом смысле было далеко до Москвы.

Я прошёл вдоль шоссе около полукилометра, пока не увидел автобусную остановку – народу на ней скопилось немало! Все автобусы здесь, как мне объяснили, шли до метро.

С трудом забравшись в дымящий чёрными клубами оранжевый «Икарус», я понял, что билет купить не получится, даже если сильно захотеть: автобус был набит битком; я стоял на лесенке, притиснутый к дверям, и как мог защищал свою гитару от ног и сумок соседей.

После нескольких остановок, когда я с трудом влезал обратно в забитый «Икарус», толпа собралась с силами и окончательно вытолкнула меня из автобуса. Станция метро «Сокол», конечная!

Буква метро в Москве оказалась красной, привычный синий цвет остался в Питере.

На «Соколе» ощущение столпотворения возросло на порядок: переливающуюся волнами массу людей у входа в метро пополняли бесконечные автобусы, троллейбусы и трамваи! Пешеходы перемешивались в пёструю толпу, торопливо шагали вдоль улицы, уставленной киосками, спускались в серые переходы с толстыми стеклянными дверями, спешили по своим делам. Становилось ясно: Москва – это про сумасшедшую занятость и суматоху. Расслабон, который я поймал на Волге, который был со мной и в Питере, выветрился моментально. Меня словно погрузили в огромный растревоженный муравейник!

Шла вторая половина дня, и я решил, не придумывая лишнего, идти к телефонным будкам – звонить Димону. Оставшихся денег хватало на звонок и поездку в метро. Стоило всё рассчитать, прежде чем выдвигаться в конкретное место.

Ура! На звонок не сразу, но ответила женщина – это была мать Дмитрия. От неё я узнал, что Димы сейчас дома нет, но он будет вечером, и тогда он сможет ответить. Так, перезванивать, конечно же, ни к чему, сразу еду по адресу – дождусь друга во дворе.

* * *

Дмитрий жил на улице Онежской, у станции метро «Речной вокзал».

Я быстро добрался до этой станции и прогулочным шагом дошёл до нужного дома. Меня встретил просторный зелёный двор спального района, окружённый шестнадцатиэтажными высотками родом из восьмидесятых. Рабочее время, вокруг тишина. Миновав детские площадки, я уселся на скамейку рядом с нужным подъездом и расчехлил гитару. Уже давно я сочинял одну мелодию с ослабленной на тон шестой струной – и здесь, в тихом московском дворе, принялся соединять гармонию со словами.

Расцвёл клевер лугами роз.

В моём мире есть ряд причуд:

Дети найдут

Перья в ветвях гнёзд,

Капли смолы

В связях двойных звёзд.

Димон появился засветло.

– Привет! О, ты добрался! Как сам, в порядке?

Кажется, я ещё не надоел, и меня рады были видеть.

– Да буквально три дня как из Питера. Сегодня ещё в Волге купался!

– Пойдём, – Дмитрий открывал подъезд, – я тебя сегодня вписываю, а дальше придумаем кое-что. Познакомлю с моими московскими друзьями.

Димон жил в большой квартире с родителями, в своей отдельной комнате.

Мы прекрасно посидели, я рассказал ему про свои новгородские приключения, послушал его фирменную «Железнодорожную воду» из старых