Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

Церковь Святых Апостолов, последняя четверть X века

Это единственный сохранившийся до наших дней храм на территории археологических раскопок, на юго-восточной стороне Древней Агоры.

Постепенно, со Средних веков до начала XX века, Агора снова заселялась. Пока, как мы уже говорили, археологи не поставили точку в этой долгой истории. Генри Миллер в то время был не единственным, кто высказывался критически. В греческих газетах той эпохи много писали о сносах по инициативе американцев. Поговаривали, сгущая краски, о сорока тысячах человек, которых выставили на улицу из их домов и фактически «похороненных заживо, чтобы раскопать кое-какие древности». Сокрушались о судьбе шестисот афинских девушек, «жертвах одержимых археологов», обреченных остаться девами, потому что их отцы больше не смогут дать им дом в качестве приданого.

Еще в 1929 году, когда проект сноса старых кварталов был только в разработке, в одной из газет появилась статья, в которой греческий инженер Г. Алибертис утверждал, что руины Агоры принадлежат прежде всего ее нынешним жителям: «Это мы, — писал он, — сохранили и уберегли скрытые сокровища древности в домах, в которых живем, в домах, доставшихся нам от наших отцов и предков». Именно в районе Врисаки в 1935 году родился кинорежиссер Тео Ангелопулос. Пятьдесят лет спустя он вспоминал те детские дни: «Археологические раскопки поглощали дом за домом. И однажды очередь дошла и до моего дома. Подземный город разрастался. Но вот под моей маленькой комнатой была обнаружена комната ребенка, похожего на меня. Глиняная игрушка VI века до новой эры неопровержимо доказала, что здесь, под моей комнаткой, 2500 лет назад жил другой ребенок». Таким образом, между двумя детьми, отделенными друг от друга тысячелетиями, возникла взаимная связь. Призраки древней Агоры назло археологам стали только ближе жителям снесенного района.

Глава 6

Храм героя. Тесейон

В районе Агоры возвышается один из самых хорошо сохранившихся храмов во всём античном мире. Он был посвящен культу Гефеста, но некоторые ученые XVIII века, такие как Стюарт и Реветт, прозвали его «храмом Тесея», Тесейоном (Θήσειον). Они исходили из того, что скульптуры на четырех метопах изображают некоторые подвиги афинского героя. Идентификация святилища как храма Тесея, хотя была признана ошибочной и неточной еще в XIX веке, оказалась весьма живучей. Место до сих пор так и обозначается — как в народном обиходе, так и в официальных документах: район вокруг святилища, который вплоть до начала XIX века назывался Алония (буквально «ток», «гумно»), поскольку здесь находилась площадка со зданиями сельскохозяйственного назначения, был переименован в «Тисио» (Θησείο). Сегодня также называется и станция метро, расположенная в нескольких шагах от храма. Очевидно, многим нравилось верить, что святыня, такая элегантная и так прекрасно сохранившаяся, посвящена самому главному городскому герою, великому Тесею — юноше, который вошел в Лабиринт и вышел из него с нитью Ариадны, убив Минотавра, а также просвещенному царю, которому традиция приписывает основание демократического полиса. Маленький холм, возвышавшийся над Агорой, просто не мог не быть посвящен герою, в котором воплотились и дух авантюризма, и гражданские ценности Афин.

На самом деле в городе действительно существовал Тесейон, но находился он в другом месте, которое до сих пор точно не установлено. В то же время существовала причина, по которой почести Гефесту, этому кузнецу Олимпа, изобретательному мастеру, умевшему создавать из металла удивительные формы и предметы, воздавали именно на этом месте. И действительно, в окрестностях храма располагалось множество мастерских. Археологами были обнаружены следы гончарных и кузнечных работ — склад плохо обожженной керамики и ямы с плавленым металлом. Литературные свидетельства также указывают на наличие кузниц в окрестностях. Гефест, следовательно, находился там, чтобы присматривать за работой афинских мастеров. Он наблюдал за ними с вершины холма, а они смотрели на бога и его храм как на символ своей идентичности и своего ремесленного достоинства.

В целле храма бог Гефест был изображен рядом с Афиной — две статуи, выполненные великим Алкаменом, учеником Фидия, стояли бок о бок. Божественный кузнец, возможно, держал в руке молот, а у его ног стояла наковальня. Афина[38] тоже (хотя здесь она, вероятно, была изображена в своем воинском обличье) была связана с миром ремесленников как покровительница керамического производства и ткачества. Обе статуи стояли на постаменте, изображающем чудесное рождение Эрихтония — это отсылка к первобытному прошлому города, которая, впрочем, тоже подчеркивает связь между Гефестом и Афиной Полиадой[39]. Эрихтоний, действительно, родился в результате их встречи, хотя и весьма авантюрным и нестандартным способом.

Храм Гефеста, или Гефестейон, был построен в 415 году до н. э., раньше Парфенона, но сохранился лучше него

Фундамент, колонны и даже крыша храма уцелели благодаря тому, что с VII века н. э. античное святилище стало христианской церковью Святого Георгия.

Стены храма сложены из местного пентелийского мрамора, а скульптуры были выполнены из драгоценного и знаменитого паросского мрамора, который добывался на греческом острове Парос. Неизвестно, когда началось строительство святилища и как долго оно продолжалось (возможно, между 450 и 420 годами до новой эры). Но точно известно, что к концу V века до новой эры Гефестейон стал неотъемлемым элементом афинского городского пейзажа. Как и Парфенон, возвышающийся в нескольких сотнях метров от него, святилище Гефестейона тоже было полихромным. Археологи обнаружили на камне следы зеленого, синего и красного цветов. Таким образом, мы должны представить себе храм таким, каким он был, — многоцветным и ярким, возвышающимся как над площадкой на Агоре, где люди останавливались, чтобы поболтать и сделать покупки, так и над мастерскими, где плавильщики, бронзовщики и керамисты были заняты своими делами. Не все украшения фризов можно реконструировать сегодня. Смысл некоторых сцен вызывает споры. Некоторые скульптуры утрачены, другие очень фрагментарны и трудно поддаются интерпретации. Однако несомненно, что иконографическая программа святилища включала совместное прославление Геракла и Тесея.

Это был не первый случай, когда два героя были поставлены рядом. Несколькими десятилетиями ранее в святилище Дельф афиняне построили элегантный дорический храм из паросского мрамора, который должен был служить «сокровищницей» (θησαυρός, «тисаврос»), зданием, предназначенным для хранения подношений и вотивных даров, которые город приносил богу Аполлону. Здесь, как и в Гефестейоне, метопы представляли деяния Геракла и Тесея. Это довольно необычное сопоставление, но оно не является необъяснимым с точки зрения афинян. Геракл уже в архаическую эпоху был общеэллинским героем,